Если меня его дружинники по дороге к барону не успокоят навеки, как лишнего свидетеля, то есть всего два более вероятных исхода. Меня в любом случае вешают. Или повесят как парламентёра, или я вызываю на дуэль барона, и после меня вешают его дружинники. В одном случае бесхозное баронство и устранение лишнего меня, в другом случае политическая причина для вторжения. Если я сдохну, а барон будет жив, то за графом будет право на ответный ход, и, возможно, он сможет собрать коалицию из соседей для урезонивания зарвавшегося. Сам же граф ничего не теряет. Моё звание пустой блеф. Связи и политические силы за мной не стоят. Маркиз Вирмирт тоже будет доволен моей смертью в отместку за смерть барона Ройне. Возможно, после моей смерти граф сумеет договориться с маркизом о совместных действиях против Агира. Хотя, наверное, это будет уже из разряда фантастики. Маркиза и его баронов моя смерть устроит. К Агиру они не будут иметь поводов для мести, а усиление графа им невыгодно.
Думай, Влад! Резать охрану и бежать! Бежать, когда охрана отвлечется! Что ещё?! Хорошо бы, чтобы охраны было не больше трёх человек на одного меня. Больше трёх человек за раз в честном бою я не сделаю. Я свой предел знаю! Против двоих серьезных противников у меня мало шансов уцелеть, а против трёх средников на неожиданности, со спины, уже шансов побольше будет.
Н-да, весёлые у меня перспективы. Что-то мне не верится, что со мной просто трёх человек отправят. Пограничье. Тут при серьезных раскладах меньше чем десятком не ездят. Мой случай по ходу из таких будет.
С другой стороны, если со мной поедет только несколько человек, то это просто кричащий маркер, что до барона я не доеду! Для грязной работы лучше употребить несколько доверенных людей, чем десяток. Больше шансов, что среди десятка найдется дурак или пьяный болтун. С другой стороны, на таком плёвом деле, как успокоение никому не нужного безземельного, надо своих людей и проверять. Обкатывать на лояльность, верность и неболтливость. Даже если кто-то проболтается, то серьёзных проблем у графа не будет, а болтуна просто отправят конюшни чистить, и ничего ответственное ему больше поручать не будут…
Выслушав стариков, я вскрыл бутылку с вином. Похоже, я сегодня напьюсь! Не сжимайся ты так, Кайя! Я тебя не узнаю! Я просто за кружкой потянулся! Это у меня не глаза злые, это у меня просто плохое настроение! В общем, не на тебя я злюсь. Сам знаю, что зрачки у меня сейчас сужены.
Что там говоришь? А-а, камзол снять для стирки. Ну, это можно. Только как ты кровь будешь отстирывать? Мне как-то с трудом верится, что такое можно полностью отстирать. С другой стороны, кто знает, что тут у вас из моющих средств есть, всё-таки другой мир, другие народные средства…
Я что-то из себя выдавил на предмет благодарности девушке. Не скрываясь от Олави, обнял её, успокаивая, что я не на неё злюсь. Ушла стирать.
Остаётся только себе пожелать: «Пей, сынок, за нас и за хрен с ними». Моё самокопание и алкоголизм прервал вежливый стук в дверь. Слепой Ёж это, а кто ещё может сейчас к нам пожаловать.
Я был прав, пришёл господин Тазари. Ёж уселся на какой-то ящик и без слов выдул что-то из того, что было налито.
– Ты дурак! – сказал он после осушения кружки. Можно не пояснять, кому это он сказал.
– Сам ты дурак! – беззлобно ответил бродяга. – Ты можешь что-то лучшее предложить?!
– С кем я говорю?! – завёлся не на шутку Ёж. – Кто тебя просил?! Чем ты думал, дурак?!
– Тем, чем ты забыл! – рычал в ответ Антеро. – Сам подумай и реши, как было бы лучше!
– Да иди ты! – в сердцах ответил Ёж, у которого, похоже, были другие планы на бродягу, но они не срослись.
– Когда нам выдвигаться, граф сказал? – влез я в перебранку между старыми приятелями.
– Чем раньше, тем лучше! – отхлебнув из кружки, ответил Ёж. – Сам должен понимать, что граф непредсказуем. Кстати, где мои деньги?!
Мы после пятиминутных пересчётов выложили каждый от себя свою сумму.
– Тут должно быть около ста восемнадцати золотых от нас двоих, – услышал я свой голос, когда Антеро вывалил свою часть денег на стол. – Господин Тазани, согласитесь, что вам причитается меньше! Про трое на трое речь не шла, а в одиночных поединках Эйно показал себя не лучшим образом!
– Бестолочь! – прикрикнул на меня бродяга. – Был уговор!
Как всё запущено! А я-то считал, что ты сам поймешь, что долю Тазани надо урезать!
– Уговор не был соблюдён! Уговор был соблюдён отчасти! – резал я голосом человека в плохом настроении. – Господин Тазани, что вы хотите – деньги по уговору или деньги по правде?!
– Сто восемнадцать, сто. Какая разница… – вздохнул Ёж. – Жаль, что так вышло.
Мужик! На моё удивление, он признал свой косяк и сразу обозначил сумму. Мужик, ты, конечно, мужик, но и урезать твои аппетиты дело принципа! В итоге сторговались на восьмидесяти монетах от нас с Антеро. В итоге тридцать восемь монет мы с бродягой поделили поровну. У меня теперь больше шестидесяти монет, а у Антеро приблизительно девяносто пять с чем-то. Мы миллионеры, жаль только то, что недолго нам быть живыми миллионерами.
