Стоит отметить, что Ёж, как мне показалось, вообще не переживал за свой выигрыш, но свою долю убрал практически сразу со стола.
– Когда двинетесь? – спросил Тазани у бродяги.
– Долго не задержимся. Завтра после полудня, может вечером, – парировал дегенерат.
– От этого я и буду отталкиваться, – после полуминутного молчания ответил Тазани. – Знай, что бы ни случилось, я не при делах! Км-м, завтра вечером, если вы не уедете, то к Олави заедут… С вами поедет пятнадцать человек… Думаю, что ты знаешь, что делаешь, Черепаха!
Пятнадцать человек! Как тут убежать или их прирезать!
– И тебе не кашлять, Ёж! – бодро усмехнулся бродяга. – Какие обиды?! Сам не сдохни, старый слепой!
– Сам ты слепой! – в возмущении закашлял Тазани. – Что ты тут языком чешешь?!
– Я что?! Я ничего! – усмехнулся бродяга. – А так! Если бы не это задание графа, то всё на удивление вышло удачно!
– В этом ты прав. Выпьем за удачу, Тухлый! – оживился Ёж. – Я верю в тебя, старая ты креветка! Не смей умирать просто так, Тухлый!
Дальнейшее стихийно переросло в пьянку. Олави, к моему удивлению, покинул нас раньше всех. А мне он казался железным. Более трёх дней он позорил нашу выдержку, а тут не стал даже соревноваться. Хотя, возможно, я его понимаю. В чём смысл пить на похоронах, даже если эти похороны ещё не состоялись и покойники ещё смеются…
Как я ушёл спать, не особо помню. Просто прилёг рядом с Кайей и отрубился. Хорошо уже то, что сегодня мне, похоже, не придётся с ней объясняться. Уже в дрёме я почувствовал, как она невольно меня растормошила, и через какое-то время понял, что она содрогается в лёгких конвульсиях. Плачет, что ли?! Я как мог её старался утешить обниманиями. Помогало плохо. Я всё понимаю. Она так размечталась, а тут такой облом.
– Я люблю тебя… – зашептала она. – Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо…
А вот это ты зря. Я не верю в такую скоропалительно появившуюся любовь. Любовь с первого взгляда – это чушь. То, что такие случаи бывают, я не спорю, но всё равно это чушь. В жизни так получается, что ни один человек не любит другого человека. Любовь – это миф, сказка, в том смысле, что мы первую очередь любим не другого человека, а его образ в нашем представлении. Совпадает ли этот образ нашего представления с личностью самого человека, далеко не факт. Вот и выходит, что любовь наша слепа и ложна, как ложно по картинке в телевизоре судить о подлинности реального ландшафта на экране. Наше сознание – это и есть этот самый телевизор, который опосредстванно нам что-то показывает. Любовь с первого взгляда – это просто удача, когда образ в представлениях по большей части совпадет с личностью самого человека, а это редкость. Обычно любовь приходит намного позже, когда у нас стираются иллюзии о человеке и мы видим личность самого человека. Впрочем, и последнее случается далеко не так часто, как нам внушают со всех сторон.
– Спи давай! – прошептал я.
А что я могу ей честно и утешительно сказать?! Соврать, что всё будет хорошо?! Успокоить иллюзиями?! Я знал тех женщин, для которых такая сладкая ложь лучше любой правды, но как-то мало что менялось от того, что я говорил. Правда всегда жёсткая и неприятная штука, кому бы ты её ни говорил.
Спи, родная. Всё у тебя будет хорошо. Когда-нибудь ты меня забудешь, как страшный сон. Не я первый, не я последний. Если ты останешься со мной, то я тебе принесу только горе. Так-то, может, лучше бы, чтобы ты вовсе не была рядом…
«Трус!» – ударила в сознание шальная мысль. Что это было?! В чём я не прав?! И я заснул…
Когда я проснулся, вчерашнее дало о себе знать. Не скажу, чтобы было мучительно больно, за жизнь у меня были побудки и похуже, но всё же состояние здоровья было не очень. Было уже достаточно позднее утро, если судить по солнцу в окне. Во рту кака, руки дрожат, в голове пустота, мочевой пузырь разрывается. Какое-то время я искал хоть что-нибудь, чтобы накинуть на себя, но только через минуту бесполезного поиска остановился. Вспомнил, что Кайя вчера стирала мой новый камзол. После борьбы со своим отходняком я спустился вниз в земной одежде.
– А-а, встал… – смотрел на меня хмуро Антеро. – Собирайся, сейчас к гному поедем…
Я посмотрел на него так же хмуро, как и он на меня. «Ты с дуба рухнул?» Мне сейчас после выполнения физических потребностей только ехать куда-то не хватало.
– Можешь не искать… – как прочитал бродяга мои мысли, наверняка написанные на моей физиономии. – Всё кончилось ещё вчера…
Вот гадство! Совсем нерадостное это утро!
После туалета я ещё какое-то время лениво ковырял ложкой в остывшей каше и вскоре бросил это бесполезное занятие. Доверяю свою пайку Фонду детей Зимбабве, проще говоря, бросил тарелку на столе с недоеденной кашей. Не лезет. Деда и Кайи нигде не было видно. Куда они подевались?
Впрочем, какая разница. Мы с дегенератом, мучаясь головами, дошли до соседа Олави и стали запрягать лошадей.
Вот блин! О скотине так-то надо бы вчера по уму позаботиться, или хотя бы сейчас, но так всё лень. Что тут говорить, утро не задалось. Какое тут лошадей мыть и кормить! Самим бы до гнома доползти…
