Всю дорогу оба молчали. Корби, похоже, ругался про себя из-за постигшей его неудачи. Они добрались до Манхаттана, когда Уолтер вспомнил, что договорился с Элли о встрече. Он с ужасом поглядел на часы и увидел, что опоздал на час сорок минут.
— Что-нибудь не так? — спросил Корби.
— Нет, ничего.
— У вас свидание?
— Нет, что вы.
Вылезая на Третьей авеню у стоянки, где обычно оставлял машину, Уолтер произнес:
— Надеюсь, встреча оправдала ваши ожидания.
Узкая голова Корби склонилась в глубоком рассеянном поклоне.
— Спасибо, — ответил он кисло.
Уолтер захлопнул дверцу. Он подождал, пока Корби скрылся из вида, и пошел быстрым шагом. Избавившись от Корби, он вновь попытался разобраться в поведении Киммеля. Предав его, Киммель ничего бы не выиграл. С другой стороны, и защищать Уолтера у него не было решительно никаких оснований. За исключением шантажа. Уолтер наморщил лоб, вызывая в памяти необычное лицо Киммеля и стараясь постигнуть его выражение. Грубое лицо, но исполненное большого достоинства. Способен ли он на шантаж? Или всего лишь пытается по возможности себя оберечь, выбалтывая как можно меньше? Последнее выглядело правдоподобней.
Уолтер вошел в бар отеля «Коммодор» и окинул взглядом столики. Элли не было. Он решил было спросить метрдотеля, не оставлена ли ему записка, но отказался от этой мысли и отправился поискать Элли в вестибюле. Потеряв надежду, он двинулся к выходу и тут увидел, что она входит с улицы.
— Элли, прости, я кругом виноват. Я не мог тебе позвонить — проторчал на совещании целых три часа.
— Я звонила тебе на службу, — сказала она.
— Мы собирались в другом месте. Ты ела?
— Нет.
— Хочешь, перекусим прямо здесь?
— Да нет, что-то не хочется, — ответила она, но в бар с ним пошла.
Они сели за столик и заказали выпить. Уолтер велел принести себе двойную порцию виски.
— Я не верю, что ты был на совещании, — заявила Элли. — Ты был с Корби, верно?
Уолтер вздрогнул, отвел взгляд от ее лица и посмотрел на серебряную брошку в виде горящего солнца у нее на плече.
— Да, — признался он.
— И что же он теперь говорит?
— Он задает вопросы. Все одни и те же. Элли, лучше бы ты не спрашивала. В конце концов все уляжется. Бессмысленно все время к этому возвращаться.
Уолтер глянул, не видно ли официанта с виски.
— Я тоже с ним встречалась.
— С Корби?
— Сегодня в час он явился ко мне в школу. Он рассказал о вырезке, что нашел у тебя дома.
Уолтер почувствовал, как от лица у него отхлынула кровь. До сих пор Корби не удосужился хотя бы позвонить Элли. Выжидал, пока подвернется рассказать ей что-нибудь вроде этого.
— Это правда? — спросила Элли.
— Да, правда.
— Как она у тебя оказалась?
Уолтер поднял стакан.
— Я просто выдрал заметку из газеты, точно так же, как выдирал многие другие. Она оказалась среди заметок для очерков, которые я пишу. Я держу их дома в специальном альбоме.
— Это было в тот вечер, когда я торчала в «Трех братьях»?
— Да.
— Но почему ты мне не рассказал?
— Потому, что Корби раздул из нее совершенно невероятную историю! И продолжает раздувать.
— Корби сказал, что, по его мнению, Киммель убил свою жену. Он думает, что Киммель поехал следом за автобусом и что ты поступил так же.
Он ощутил, что чувство обиды, самозащиты и злости, которое вызывал у него Корби, теперь вызывает и Элли.
— Ну и как, ты ему веришь?
Элли сидела, не притронувшись к своему бокалу, вся на взводе, как и он.
— Я не совсем понимаю, зачем тебе понадобилась эта заметка. Что за очерки ты пишешь?
Уолтер объяснил. Объяснил он и то, что выбросил вырезку, но Клавдия, должно быть, ее подняла и положила обратно в альбом.
— Господи Боже ты мой, в той заметке не было ни слова о преследовании автобуса! Корби не доказал, что Киммель ехал за автобусом. У Корби навязчивая идея. Я все объяснил Корби про эту чертову вырезку, а если кто мне не верит, так ну их всех к дьяволу!
Он закурил сигарету и только тогда заметил, что в пепельнице дымится другая.
— Полагаю, Корби старался убедить тебя в том, что я убил жену, и главным образом из-за тебя, угадал?
— Конечно, старался, но с этим я могу разобраться, для меня это не было неожиданностью, — ответила Элли.
А вот с вырезкой она разобраться не может, подумал Уолтер. Он посмотрел в напряженно-внимательные вопрошающие глаза Элли, и его поразило, что она ему не верит, что Корби своими дикими бессвязными доводами мог заронить сомнение даже в Элли.
— Элли, вся его теория абсолютно бессмысленна. Послушай…
— Уолтер, ты можешь поклясться, что не убивал ее?
— То есть как это? Ты мне не веришь, когда я утверждаю, что не убивал?
— Я хочу, чтобы ты поклялся, — повторила Элли.
— Мне что, требуется принести присягу? Я рассказал тебе о каждой минуте того вечера, ты знаешь каждый мой шаг не хуже полиции.
— Хорошо. Я всего лишь просила тебя поклясться.
— Дело не в клятве, а в принципе, в том, что ты вообще меня просишь об этом! — резко возразил он.
— Но ведь это так просто, верно?
— Ты мне тоже не веришь! — произнес он.
— Я верю. Я хочу верить. Но…
— Нет, не веришь, а то бы не стала просить!
— Ладно, хватит об этом. — Она покосилась в сторону. — Давай говорить тише.
