Бесы полностью

Я потому не стрелял, что не хотел убивать, и больше ничего не было, уверяю вас, — сказал он торопливо и тревожно, как бы оправдываясь.

Не надо было обижать.

Как же надо было сделать?

Надо было убить.

Вам жаль, что я его не убил?

Мне ничего не жаль. Я думал, вы хотели убить в самом деле. Не знаете, чего ищете.

Ищу бремени, — засмеялся Ставрогин.

Не хотели сами крови, зачем ему давали убивать?

Если б я не вызвал его, он бы убил меня так, без дуэли.

Не ваше дело. Может, и не убил бы.

А только прибил?

Не ваше дело. Несите бремя. А то нет заслуги.

Наплевать на вашу заслугу, я ни у кого не ищу ее!

Я думал, ищете, — ужасно хладнокровно заключил Кириллов.

Въехали во двор дома.

Хотите ко мне? — предложил Николай Всеволодович.

Нет, я дома, прощайте. — Он встал с лошади и взял свой ящик под мышку.

По крайней мере вы-то на меня не сердитесь? — протянул ему руку Ставрогин.

Нисколько! — воротился Кириллов, чтобы пожать руку. — Если мне легко бремя, потому что от природы, то, может быть, вам труднее бремя, пото­му что такая природа. Очень нечего стыдиться, а только немного.

Я знаю, что я ничтожный характер, но я не лезу и в сильные.

И не лезьте; вы не сильный человек. Приходите пить чай.

Николай Всеволодович вошел к себе сильно смущенный.

IV

Он тотчас же узнал от Алексея Егоровича, что Варвара Петровна, весьма довольная выездом Николая Всеволодовича — первым выездом после вось­ми дней болезни — верхом на прогулку, велела заложить карету и отправи­лась одна, «по примеру прежних дней, подышать чистым воздухом, ибо во­семь дней, как уже забыли, что означает дышать чистым воздухом».

Одна поехала или с Дарьей Павловной? — быстрым вопросом пере­бил старика Николай Всеволодович и крепко нахмурился, услышав, что Да­рья Павловна «отказались по нездоровью сопутствовать и находятся теперь в своих комнатах».

Слушай, старик, — проговорил он, как бы вдруг решаясь, — стереги ее сегодня весь день и, если заметишь, что она идет ко мне, тотчас же останови и передай ей, что несколько дней по крайней мере я ее принять не могу. что я так ее сам прошу. а когда придет время, сам позову, — слышишь?

Передам-с, — проговорил Алексей Егорович с тоской в голосе, опустив глаза вниз.

Не раньше, однако же, как если ясно увидишь, что она ко мне идет сама.

Не извольте беспокоиться, ошибки не будет. Через меня до сих пор и происходили посещения; всегда к содействию моему обращались.

Знаю. Однако же не раньше, как если сама пойдет. Принеси мне чаю, если можешь скорее.

Только что старик вышел, как почти в ту же минуту отворилась та же дверь и на пороге показалась Дарья Павловна. Взгляд ее был спокоен, но лицо бледное.

Откуда вы? — воскликнул Ставрогин.

Я стояла тут же и ждала, когда он выйдет, чтобы к вам войти. Я слыша­ла, о чем вы ему наказывали, а когда он сейчас вышел, я спряталась направо за выступ, и он меня не заметил.

Я давно хотел прервать с вами, Даша. пока. это время. Я вас не мог принять нынче ночью, несмотря на вашу записку. Я хотел вам сам написать, но я писать не умею, — прибавил он с досадой, даже как будто с гадливостью.

Я сама думала, что надо прервать. Варвара Петровна слишком подозре­вает о наших сношениях.

Ну и пусть ее.

Не надо, чтоб она беспокоилась. Итак, теперь до конца?

Вы всё еще непременно ждете конца?

Да, я уверена.

На свете ничего не кончается.

Тут будет конец. Тогда кликните меня, я приду. Теперь прощайте.

А какой будет конец? — усмехнулся Николай Всеволодович.

Вы не ранены и. не пролили крови? — спросила она, не отвечая на во­прос о конце.

Было глупо; я не убил никого, не беспокойтесь. Впрочем, вы обо всем услышите сегодня же ото всех. Я нездоров немного.

Я уйду. Объявления о браке сегодня не будет? — прибавила она с нере­шимостью.

Сегодня не будет; завтра не будет; послезавтра, не знаю, может быть, все помрем, и тем лучше. Оставьте меня, оставьте меня наконец.

Вы не погубите другую. безумную?

Безумных не погублю, ни той, ни другой, но разумную, кажется, погу­блю: я так подл и гадок, Даша, что, кажется, вас в самом деле кликну «в по­следний конец», как вы говорите, а вы, несмотря на ваш разум, придете. За­чем вы сами себя губите?

Я знаю, что в конце концов с вами останусь одна я, и. жду того.

А если я в конце концов вас не кликну и убегу от вас?

Этого быть не может, вы кликнете.

Тут много ко мне презрения.

Вы знаете, что не одного презрения.

Стало быть, презренье все-таки есть?

Я не так выразилась. Бог свидетель, я чрезвычайно желала бы, чтобы вы никогда во мне не нуждались.

Одна фраза стоит другой. Я тоже желал бы вас не губить.

Никогда, ничем вы меня не можете погубить, и сами это знаете луч­ше всех, — быстро и с твердостью проговорила Дарья Павловна. — Если не к вам, то я пойду в сестры милосердия, в сиделки, ходить за больными, или в книгоноши, Евангелие продавать. Я так решила. Я не могу быть ничьею же­ной; я не могу жить и в таких домах, как этот. Я не того хочу. Вы всё знаете.