Все монахини, как мы уже говорили, мучились угрызениями совести и убеждением, что они сильно грешат; однако мать-настоятельница имела куда более серьезные и вдобавок заметные глазу причины для чувства вины. Вскоре после казни Грандье похотливый бес Изакарон «воспользовался моей слабостью и самым чудовищным образом соблазнил меня на деяние, противное целомудрию. Он свершил над моим телом действо самого странного и мерзостного свойства, какое только можно вообразить, после чего уверил меня, что я ношу под сердцем дитя; да так, что я не сомневалась в этом и выказывала все признаки». Настоятельница открылась сестрам, и вскоре целая компания бесов подтвердила: она и впрямь брюхата. Экзорцисты доложили королевскому посланнику, а тот отрапортовал Его высокопреосвященству. Менструации, писал Лобардемон, не приходят уже три месяца, сестру Жанну постоянно тошнит, у нее несварение желудка, из сосцов выделяется молоко, а живот изрядно вырос. Шли недели. Несчастная страдала все сильнее. Если она действительно ждет ребенка – это позор, ужасный позор на ее голову, на головы всех урсулинок луденской обители, да, пожалуй, и на других членов этого ордена. Сестра Жанна впала в отчаяние; единственной отдушиной были визиты Изакарона. Теперь он приходил почти каждую ночь. В темной келье раздавались голоса, дрожала кровать. Невидимые руки стягивали одеяло, льстивый голос нашептывал на ухо непристойности и комплименты. Иногда сестра Жанна наблюдала странное свечение и различала силуэт козла, льва, змея или мужчины. Порой она впадала в каталептическое состояние. Не в силах шевельнуться, лежала она на постели, уверенная, что под простыней ползают, копошатся, шуршат мелкие зверушки, щекоча ее своими лапками и рыльцами. Затем снова вступал льстивый голос. Сестра Жанна слышала мольбы о любви, о ласке. Тогда она отвечала, что «ее честь в руках Господних, и Господь распорядится ею по Своему усмотрению». После такого ответа сестру Жанну сбрасывали с кровати и били, порой так жестоко, что наутро лицо и тело были в синяках и кровоподтеках. «Он весьма часто поступал так со мною, но Господь давал мне мужества более, чем я смела надеяться получить. Однако, будучи дурной, я гордилась избиениями; я воображала, что, верно, очень угодна Богу, а значит, не должна бояться угрызений совести, как боялась еще недавно. И все же я не могла не угрызаться, ибо знала: Господь ждет от меня совсем не такого поведения».
Изакарон был главным преступником, поэтому Сюрен направил все свои силы, всю мощь ритуала именно против Изакарона. «Внемли мне, Сатана, корень зла, и изыди…» Ничего не случилось. «Поскольку я не открывала никому искушений, одолевавших меня, они только множились». Заодно множились сила Изакарона и отчаяние сестры Жанны – ибо беременность прогрессировала. Незадолго до Рождества сестра Жанна раздобыла снадобья – полынь, кирказон и колоцинт, классическое трио, которому последователи Галена и угодившие в переплет девушки приписывали абортивные свойства. Да, но ведь в таком случае дитя умрет некрещеным. Значит, его душа будет проклята во веки веков. И сестра Жанна выбросила снадобья.
