Финальный симптом опьянения стадностью – это маниакальная жестокость. Примеры, когда опьянение стадностью выливалось в разрушающие действия, в нанесение себе телесных повреждений, в братоубийство без причин и вопреки интересам всех задействованных сторон, встречаются практически на каждой странице любого антропологического исследования, а также (несколько реже, но с печальной регулярностью) – в исторических хрониках народов, находящихся на высших ступенях цивилизации. Представители официальной власти или религии осторожничают с толпой, которую сложно контролировать, – разумеется, за исключением тех случаев, когда заинтересованы в уничтожении непопулярного меньшинства. Но подобные мелочи не останавливают революционера, недовольного статус-кво и движимого единственным желанием – посеять хаос, на котором, придя к власти, он сможет построить новый порядок. Революционер, используя стремление человека к движению вниз, распаляет это желание до демонических пределов. Мужчинам и женщинам, уставшим от пребывания в собственном запертом «я», измотанным обязанностями, которые накладывает членство в слаженной группе, революционер предлагает заманчивую возможность «оторваться» на параде, демонстрации или митинге. Если слаженные группы – это органы государства, то толпа эквивалентна раковой опухоли. Яд, ею вырабатываемый, деперсонализирует постоянных членов, доводит до той стадии, когда они начинают вести себя с дикарской жестокостью, на какую в нормальном состоянии абсолютно не способны. Революционер побуждает своих сторонников явить этот последний, наихудший симптом отравления стадностью и направляет толпу на своих врагов – тех, в чьих руках находится политическая, экономическая, религиозная власть.
За последние сорок лет технологии распаления человеческой склонности к этой самой опасной форме движения вниз достигли совершенства, которое и не снилось нашим предкам. Для начала, в наше время на квадратную милю приходится куда больше населения, чем когда-либо прежде. Далее, средства транспортировки больших масс людей на значительные расстояния и концентрации их в одном здании или на одной площади сейчас несравнимо эффективнее, чем даже в недавнем прошлом. Кроме того, изобретены новые средства, отлично пригодные для возбуждения толпы – раньше о них и не мечтали. Я имею в виду радио, которое многократно расширило потенциальную аудиторию демагогов. Есть также усилители звука – они добавляют децибел пьянящей музыке классовой ненависти и воинствующего национализма. Есть видеокамера (о которой кто-то наивный сказал, что она «не умеет лгать»); есть ее отпрыски – кино и телевидение. Эта троица весьма облегчает объективизацию тенденциозных фантазий. Наконец, есть величайшее из социальных достижений – бесплатное обязательное образование. Всякий, кто умеет читать, находится теперь в распоряжении пропагандистов, как правительственных, так и коммерческих, владеющих целлюлозно-бумажными комбинатами, линотипами и ротационными машинами. Собери толпу мужчин и женщин, предварительно обработанных ежедневным чтением прессы, включи для них музыку погромче и софиты поярче, дай слово демагогу, который (как свойственно демагогам) одновременно и пользователь и жертва стадного отравления – и охнуть не успеешь, как люди превратятся в практически безумных нелюдей. Никогда за всю историю человечества не бывало, чтобы столь малая «верхушка» могла делать дураками, маньяками и преступниками столь широкие массы.
В России при правлении коммунистов, в фашистской Италии, в нацистской Германии эксплуататоры фатальной человеческой слабости шли примерно одним курсом. Будучи революционной оппозицией – настропаляли своих приверженцев производить разрушения. Добившись власти, позволяли себе использовать толпу только в отношении чужаков и специально отобранных козлов отпущения – но зато уж с этими толпа ограничений не знала. Ныне, кровно заинтересованные в том, чтобы сохранить статус-кво, они пересмотрели сам процесс движения вниз и уже не склоняются в сторону реального буйства. Для этих неоконсерваторов отравление масс остается крайне ценным – но только как способ повысить внушаемость и таким образом сделать массы податливее, покорнее авторитарной воле. Ведь пребывание в толпе – лучшее средство от независимого мышления. Отсюда неприятие всеми без исключения диктаторами «чистой психологии» и личной жизни. «Интеллектуалы всех стран, соединяйтесь! Вам нечего терять, кроме своих мозгов».
