Я обещал парочку примеров; так вот же второй. Возьму для него человека, находящегося под гипнозом. Допустим, гипнотизер ввел некое лицо в состояние каталепсии. Природа гипноза, пути, которыми приказ гипнотизера воздействует на автономную нервную систему, пока недостаточно изучены. Но, по крайней мере, мы знаем, что отдельные люди легко поддаются гипнозу и что в состоянии транса некая часть их подсознания заставляет тело слушаться приказов оператора (а может, и не оператора, а собственного сверхъестественного «я»). В Лудене каталепсическое оцепенение, которое всякий опытный оператор способен сообщить податливому объекту, сочли работой Сатаны. А как же иначе? Согласно тогдашним теориям о душе, объяснений данному феномену было только два – намеренный обман или действие сверхъестественных сил. Читатель может проштудировать сочинения Аристотеля и Августина, Галена и арабских мыслителей – и нигде не найдет ни намека на феномен, называемый ныне подсознанием. Для наших предков существовала, с одной стороны, душа, она же – сознательное «я»; а с другой стороны – Господь Бог, святые и целый сонм добрых и злых духов. По нашим представлениям, подсознательная умственная деятельность куда обширнее, разнообразнее и порой гораздо эффективнее, чем деятельность сознательная; но в семнадцатом веке такие представления были… правильно, непредставимы. Они не вписывались в господствовавшую теорию о человеческой природе, и для наших предков подсознательного просто не существовало. Феномены, которые мы объясняем в терминах активности подсознания, либо отрицались целиком и полностью, либо сваливались на сверхъестественные силы. Следовательно, каталепсия могла быть или обманом, или признаком бесноватости. Осенью 1635 года молодому Томасу Киллигрю предложили на сеансе экзорцизма потрогать окаменевшие конечности одержимой монахини с целью признать, что над нею властвует дьявол, однако Воинствующая Церковь гораздо сильнее – так не отвратиться ли Томасу от ереси, по примеру его доброго друга Уолтера Монтегю, принявшего католичество годом ранее? Вот что пишет Киллигрю в частном письме: «Должен сказать правду – я ощутил всего-навсего упругую, напрягшуюся плоть сильных рук и ног». (Отметим, в сколь глубокую яму низвели монахинь отцы-экзорцисты. Более не воспринимаемые как человеческие существа, эти женщины лишились всех человеческих прав, в частности права на стыдливость. Экзорцист, руководивший процессом, действовал как ярмарочный зазывала: «Попрошу в наш балаган, леди и джентльмены! Увидеть – значит поверить, так что не робейте! Ущипните эту толстуху за ляжку – и сами во всем убедитесь». Невесты Христовы во время изгнания бесов превращались в нечто среднее между танцовщицами варьете и ярмарочными уродами.) «Впрочем, остальные очевидцы, – продолжает Томас Киллигрю, – признали, что одержимая действительно будто окаменела и сделалась тяжелой, как чугунная статуя; полагаю, они были крепче в вере, поэтому-то чудо явилось им более очевидным, нежели мне». Здесь важно слово «чудо». Если монахиня не притворяется, значит, за трупную оцепенелость конечностей в ответе сверхъестественные силы. Других объяснений нет и быть не может.
