Как мы убедились, распространенность гипотезы об одержимости прямо пропорциональна несовершенству учения о человеческой физиологии (мы помним, что люди не ведали о структуре клеток, химии как науки вовсе не существовало, не говоря уже о психологии с ее исследованиями умственной активности на подсознательных уровнях). Некогда повсеместная, ныне вера в одержимость жива только благодаря римско-католической церкви да спиритам. Спириты объясняют феномены, происходящие на сеансах, тем, что некая бессмертная душа, покинув умершее тело, временно вселилась в тело медиума. Что касается католиков, они отрицают возможность одержимости человека чьей-то «бездомной» душой. Случаи ментальных и физических расстройств они сваливают на бесов, а отдельные психофизические симптомы, которые сопровождают некие мистические состояния, приписывают влиянию на человека божественных сил.
Насколько я понимаю, сама теория бесноватости не содержит противоречий. От нее так вот просто не отмахнешься, не скажешь «это пережиток прошлого, остаток древних предрассудков». Нет, теорию бесноватости следует считать рабочей гипотезой, которая, глядишь, и пригодится, когда других объяснений не останется. Современные экзорцисты, кажется, согласны, что в большинстве подозрительных случаев имеет место не одержимость бесами, а истерия, отлично поддающаяся лечению стандартными методами психиатрии. Но встречаются и случаи, когда, по мнению современных экзорцистов, речь не об одной истерии, и излечение наступит только после изгнания бесов.
Феномены автоматического письма и произнесения фраз на языке, неизвестном медиуму, объясняются именно вселением в его тело некоей души, без тела оставшейся (она же – «психический фактор»); действительно, чем еще их объяснить? Любопытного читателя отсылаю к книге «Человеческая личность и ее жизнь после смерти тела» (автор – Фредерик Майерс), а также к более современному труду «Личность человека» (автор – Дж. Т. М. Тайрелл).
Профессор Т. К. Остеррайх в своей книге «Одержимые»[70], щедро сдобренной задокументированными результатами исследований, подчеркивает, что в девятнадцатом веке вера в одержимость бесами была резко отвергнута, зато оформилась и окрепла вера в блуждающие души. После шума, которого наделали сестры Фокс, всякий невротик, прежде списывавший свое недомогание на бесноватость, склонен ставить его в вину блуждающим душам злодеев и злодеек. Технический прогресс, даже прорыв, придал идее одержимости новую форму. Пациенты с психическими расстройствами часто жалуются, что враги сделали их (без их согласия) проводниками разных сообщений. Опасный животный магнетизм, столько лет не дававший покоя бедной миссис Эдди[71], в наше время трансформировался в Зловредную Электронику.
В семнадцатом веке радио не было, а в блуждающие души верили единицы. Бёртон приводит мнение, будто бесы – не более чем души умерших грешников; но приводит с пометкой «полный абсурд». Для Бёртона одержимость была фактом, и вызывали ее исключительно бесы. (Для Майерса, через два с половиной столетия одержимость также была фактом, только вызывали ее уже блуждающие души.)
Существуют ли бесы? И, если да, вселялись ли они в тела сестры Жанны и других урсулинок? Принимая во внимание саму идею одержимости, не нахожу ничего абсурдного в предположении, что духи, как добрые, так и злые, и безразличные к человеку, могут существовать. Ничто не заставит нас поверить, что разум во Вселенной должен непременно иметь тело человека или животного. Располагая доказательствами фактов ясновидения, телепатии и точных прогнозов на будущее (попробуйте-ка отрицать, что они и впрямь – доказательства!), нам только и остается, что допустить: разум, не привязанный ни к пространству, ни ко времени, ни к материи, – есть. А раз так – значит, нет причин отмахиваться и от иных форм разума – либо совершенно бестелесных, либо ассоциирующихся с космической энергией способами, о которых нам пока ничего не известно. (Если уж на то пошло, нам неизвестно даже, каким образом человеческий разум связан с этим высокоорганизованным сгустком космической энергии, который зовется «тело». Что связи имеют место быть – ясно; только вот как энергия трансформируется в мыслительные процессы и как мыслительные процессы влияют на энергию, мы по сей день понятия не имеем[72].)
В христианстве до недавнего времени бесам отводилась крайне важная роль; причем отводилась она с самого зарождения христианской религии. Отец Лефевр отмечает: «В Ветхом Завете дьявол почти не упоминается, ибо масштабы его власти пока не открыты. Зато в Новом Завете он уже – предводитель всех сил Зла»[73]. В современных переводах молитвы «Отче наш» на английский язык содержится просьба об избавлении. Но точно ли «apo tou ponerou» следует воспринимать как средний род, как указание на «зло»? Разве весь текст не говорит прямо, что речь идет не об абстрактном зле, а о зле персонифицированном, которому подходит мужской род? Не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого. То есть от искусителя.
