Тостра всасывал энергию жадно, обалдев от такого ее количества, он был возбужден, упругие щеки раскраснелись, дыхание стало частым как у спринтера на дистанции, рот открылся, глаза почти вылезли из орбит.
— О-о-о! — застонал он в полном экстазе, как будто его разложили на полке в бане и окатили из таза.
Ричард потрясенно смотрел, как он, часто дыша, надувается, словно глазунья под крышкой, которая, того и гляди, перевалит через край. Паук сосал и не мог остановиться.
Через десять минут все было кончено. Красное лицо Тостры стало багровым, дыхание превратилось в хрип и на этой ноте оборвалось, изо рта пошла пена, изумленно выпученные глаза остекленели.
Нугс тупо стоял с секундомером в одной из рук. Би Эр забрал его и зашвырнул в кусты.
— Кажется, ты остался без работы, приятель.
Ничего не понимая, начальник охраны бросился к своему хозяину, и в ужасе оглянулся на Ричарда.
— Что ты сделал?! Ты убил его?!
— Я? — Ричард равнодушно взглянул на обмякшую в кресле тушу, — он сам обожрался.
— Ах, ты… — Нугс хотел было броситься на него, но вовремя сообразил, с кем имеет дело.
— Успокойся, — сказал ему Ричард, — одним упырем меньше. На Пьелле тебе его подачки не понадобятся.
Он забрел куда-то в глубину сада, сел на ковер и прислонился спиной к кадушке с пальмой. Как всегда, после огромного напряжения и боли наступила полная депрессия. Он даже радости не почувствовал, только облегчение и пустоту.
— Все, мой мальчик, все закончилось, — седенький Би Эр, наклонился над ним и погладил его по голове, как ребенка, — ты сделал что-то невозможное. Я горжусь тобой, сынок.
— Спасибо, — кивнул Ричард, — ты тоже молодец, не бросил меня.
— Теперь все будет хорошо, — ласково сказал старик, — без Тостры другие Пастухи быстро согласятся. И Ла Кси теперь твоя.
— Нет, — безразлично сказал Ричард, — я ее просто освободил.
— И прекрасно!
— Пойми ты своими аппирскими мозгами, — вздохнул Ричард, — нельзя женщину ни купить, ни завоевать, ни заставить. Я могу уничтожить сотню таких Синоров Тостра, но я ничего не могу поделать, если она меня не любит.
— Тебя? Не любит? — удивился Би Эр.
— Так бывает, — усмехнулся Ричард, — называется «не судьба».
Старик взглянул на него с упреком и покачал седой головой.
— Да она сохнет по тебе уже лет двадцать, — сообщил он.
— Что-что?
— Это же ты был тогда на Пьелле? Я узнал тебя, капитан. С тобой еще была белокурая женщина в синем. Мы тогда приняли вас за эрхов.
— Подожди… — Ричард почувствовал легкий озноб, — ты хочешь сказать, что Ла Кси была тогда на Пьелле?!
— Конечно. Я показывал ей храм с ее ликом. Потом появились люди. Ты смотрел на фреску, а она из-за колонны — на тебя. Так вы и смотрели друг на друга, как заколдованные… иди, она, наверно, извелась там.
Ричард встал на ослабевшие ватные ноги, прошел все запутанные казарменные коридоры, открыл железную дверь в каморку с решеткой и запахом цемента.
Зела сидела, сжав бритую головку руками. От скрипа двери она вскочила с отчаянием на лице, полагая, что раньше времени могут быть только плохие известия.
Губы ее дрожали, из глаз катились слезы. Ничего в ней сейчас не было от прекрасной фрески с цветущей златовласой богиней.
— Пойдем, — сказал он устало, — все закончилось, любимая. Я опоздал на двадцать лет, но я все-таки пришел за тобой.
Выгрузка из антиграва продолжалась уже полчаса. Между лесной опушкой, куда он сел, по-хозяйски растопырив опоры, и замком Леция деловито носились грузовые тележки и сновали люди и роботы. Пилот Стеф стоял рядом с Ольгердом и щурился от яркого солнца.
— Весна у вас тут! Даже не верится, что долетели.
— Действительно весна, — сказал Ольгерд, — у него как-то не было ни времени, ни настроения это замечать.
— Чья это идея, переселить их на Пьеллу? Твоя?
— Моя.
— Молодец, подкинул нам работенку, — усмехнулся пилот.
— Мы тут тоже без дела не сидим.
Любопытные слуги Леция выглядывали из-за каждого дерева. Ольгерду показалось, что весь замок высыпал навстречу земному планетолету, как будто прилетел Дед Мороз с мешком подарков. Стеф дернул его за рукав: мимо провозили какой-то огромный шкаф, то ли солярий, то ли барокамеру.
Отец подошел в обнимку с Зелой, поприветствовал Стефа. Зела была худенькая, в теплом вязаном свитере и в одном из париков Леция, в которых тот больше не нуждался. Вчера ночью, когда отец извлек ее из модуля, она выглядела ужасно. Ольгерд был ко всему готов, его предупредили Кневх и Тапол, но когда он увидел ее, то чуть не упал в обморок.
Сейчас она была даже красивой. Из-под белой челки смотрели ее зеленые, до боли знакомые глаза.
— Мы так и не успели поговорить, — сказал отец, когда Стеф отошел.
— О чем тут говорить, па? — покачал головой Ольгерд, — я чуть с ума не сошел, когда узнал, что ты задумал.
— Я тоже, — призналась Зела.
— Извини, Ол, — сказал отец, — она все-таки моя.
