Ингерда откинулась на спину, вглядываясь в крону распростертой над ними сосны, выше веток плыли в голубом небе обрывочки облаков и проносились разноцветные модули с крыльями и без. Мир был пестрый и веселый, радостный летний мир на благополучной и прекрасной Земле. Ей нравилось жить. Она радовалась, что родилась именно в это время, когда люди не воюют и не мрут от голода и болезней, когда живут по сто пятьдесят лет, когда любая женщина до старости может быть красивой, когда можно летать к звездам, не считаясь со скоростью света, когда масса вещей придумана для комфорта и удовольствий, когда ты свободен, и все тебя уважают уже потому, что ты человек… Страшно было подумать, что творилось на Земле лет двести назад!
Мир был прекрасен и ласков, хоть и отобрал у нее мать. Где-то в космосе была планета с ее именем, как две капли воды похожая на Землю, только не благополучная и всеми покинутая. Несчастная планета, которой не повезло. И таинственная Зела как-то связывала эти две планеты.
Отец позвал их купаться. Она и не заметила, когда он подошел. Ольгерд сидел на коленях и пил из фляжки.
— Пошли нырять с пристани, — предложила Алина, моментально, как на пружинах, вскакивая, — Ол, ты пойдешь?
Ее кокетство с Ольгердом было невыносимо. Она по-прежнему была уверена, что он в нее влюблен, и постоянно его поддразнивала. Конечно, ничего особенного она не спросила, но при этом встала в такую изломанную позу и так выразительно посмотрела, что Ингерде захотелось ее крепко шлепнуть по тугой спортивной попке в голубых плавках. Алина была из тех, кто, приобретая новых поклонников, ни за что не хотел терять старых. Наверно, ей даже нравилось, что ее любят оба: и отец, и сын.
Ольгерд отказался.
— А ты, цыпочка?
— Мне лень.
— Ладно, идем, — отец обхватил Алину за плечи, и они пошли по горячему желтому песку к пристани, на которой кто-то водрузил самодельную вышку для ныряния.
Вместо них скоро вернулась Зела. Купальник на ней был черный, и она не сразу поняла, зачем он вообще нужен. Слишком длинные мокрые волосы делали ее похожей на русалку. Тело ее не выглядело спортивным, хоть она и плавала, как дельфин, оно было мягким и нежным, линии его были плавными и женственными. Она вся была соблазнительно мягкая, но при этом на ней не было ни одной лишней складочки.
— Съела бы ее, — шепнула Ингерда брату.
— Я тоже, — усмехнулся он.
Зела сама разговор не начинала, но на вопросы уже отвечала, и не только Ричарду.
— Кофе будешь? — спросил Ольгерд.
Она смущенно кивнула и протянула руку за стаканчиком.
— Устала?
— Нет. Не очень.
— Зела, у вас есть такие озера? — спросила Ингерда, хоть отец и не разрешал задавать ей подобные вопросы.
Гостья взглянула на нее испуганно.
— Не приставай, — вмешался Ольгерд, — видишь — человек прекрасно плавает, значит, есть.
— Нет, — сказала Зела тихо, — не такие.
— Разве ты не с той планеты, где тебя нашли?
— Нет, — сказала она еще тише и растерянно огляделась, как бы ища помощи.
— Помолчи, принцесса, — недовольно сказал Ольгерд.
— Пожалуйста!
Ингерда уткнулась в журнал мод. Там предлагались разные костюмы к Большому Летнему Карнавалу. На Карнавал они обычно летали в институтский городок, и, хотя отец последние два года предпочитал веселиться с Алиной в Трире, они с Ольгердом не изменили семейным традициям. Ингерда помнила, как еще мама в детстве была Розовой феей, а ее наряжала Клубничкой. Это было как в сказке.
— Ол, кем мы тебя нарядим?
— Осьминогом.
— Да ну тебя… посмотри, какие костюмы!
— Ну-ка, — брат перелистнул пару страниц, — что это? «Черный Ворон»? Это как раз для меня.
— Еще «Палачом» нарядись! — Ингерда засмеялась и посмотрела на гостью, — Зела, ты знаешь, что такое карнавал?
— Нет.
— Это когда люди наряжаются и изображают из себя кого-нибудь или что-нибудь.
— Театр? — неуверенно спросила Зела.
— Нет. Театр — это когда наряжаются актеры, а остальные на них смотрят. А карнавал — это когда все наряжаются.
— Зачем?
— Чтобы повеселиться.
У Ингерды была потаенная мысль встретить на Карнавале Ясона, если он, конечно, прилетает веселиться в институтский городок, и если она узнает его в костюме. Впрочем, она уже теряла к нему интерес, она ни в кого не влюблялась надолго, тем более безответно. Ингерда не любила быть несчастной.
— А ты кем нарядишься? — спросил Ольгерд.
Она с улыбкой снова откинулась на спину.
— Клубничкой.
Кеттервааль прилетел с плохими новостями. Обстановка в Кассиопее накалялась, колония Вилиалы на другой планете окончательно заявила о своей независимости, и теперь назревал космический скандал. От этого у Ричарда кругом шла голова, он срочно приступил к подготовке экспедиции, и даже по ночам ему звонили и согласовывали разные мелочи.
