Кеттервааль позволял называть себя Кеттером, что было уже большим достижением дипломатии. Он был утонченный красавец с узкой костью, длинными пальцами и длинными волосами белого цвета. Кожа его была зеленоватой и бородавчатой, между пальцами едва заметные рудиментарные перепонки, ногти ухожены и покрашены перламутром. Он любил украшения, особенно перстни, каждый из которых имел особенный смысл и что-то выражал. Одно Ричард знал точно: если у лисвиса на указательном пальце черный агат, к нему в этот день лучше не подходить. Ему иногда тоже нестерпимо хотелось нацепить такой вот перстень хотя бы на неделю, и чтобы к нему никто не подходил.
Они беседовали с Кеттером в его апартаментах в институтском городке. Лисвис, несмотря на жару, кутался в оранжевую тогу и без конца попивал какой-то свой горячий напиток. Он привык к более теплому и влажному климату. Зимой же на него было просто жалко смотреть.
Речь шла о колонии Вилиалы на планете Тритай. Было ясно, что никакой автономии они не выдержат, но там мутил воду некто Гунтривааль со своими сторонниками, который когда-то приходился зятем самому Анавертиваалю-вэю, и теперь полон амбиций и обиды, потому что его бывшая супруга Синаридавээла-вэя теперь лишила его всего состояния и вышла замуж за Советника Матиовааля, который ничего бы из себя не представлял, если бы не его связи с Фортуваалем, который…
Ричард терпеливо вникал в суть конфликта. За окном стоял горячий июльский полдень, за окном простирался полный летней истомы мир с прозрачным высоким небом и теплым, как из духовки, ветром. За окном на лавочке в тени сосен сидела женщина, о которой невозможно было не думать. А думать приходилось совсем о другом.
Уловив паузу в рассказе, Ричард подошел к окну убедиться, что все в порядке. Зела сидела со смиренным видом, глядя на носки своих босоножек. С непонятным упорством она предпочитала находиться там, где он, даже просто сидеть под дверью и ждать его по три часа. Не будь она так красива, он бы уже, наверное, взвыл.
Кеттервааль встал, подбирая тогу, и тоже подошел к окну.
— Холодища у вас! Я долго готовился перед отлетом, закалялся, даже спать ложился в воду на два градуса ниже, я не какой-нибудь неженка, но у вас слишком суровый климат.
— Мы привыкли, — усмехнулся Ричард.
— Эта женщина все ждет тебя? — неожиданно спросил Кеттер.
— Какая?
— Анзатавээла-вэя.
— Какая-такая вэя?
— Как? Разве это не она?
— О чем ты, Кеттер?
Гость подобрал тогу и попятился.
— О! Мы, лисвисы, никогда не вмешиваемся в чужие дела. Это нас совершенно не касается.
Ричард с отчаянием понял, что сейчас об вежливую улыбку этого несносного виалийского дипломата разобьются любые вопросы. Опыт и практика показывали, что надо увести разговор в сторону, снова к несчастной планете Тритай с оскорбленным и униженным лидером Гунтриваалем, который когда-то был зятем самого Анаветривааля-вэя.
— Хорошо, продолжим, — вздохнул Ричард, — так что стало с ребенком этого Гунтри?
— О, это весьма интересно!
Кеттер расположился в кресле и с удовольствием продолжил рассказ. Про свои дворцовые сплетни лисвисы говорили охотно и чересчур подробно, причастность к ним считалась высшим шиком. Они вообще были болтливы, в конце концов, выбалтывали все, но перед этим раздували такую тайну и наводили такую тень на плетень, что хотелось утопить каждого в его ночной ванне с кипятком.
Ричард сидел как на иголках и ждал, когда Кеттер сочтет нужным проговориться снова.
Умирая от нетерпения, он даже решил его к этому подтолкнуть.
— Кеттер, ты ведь еще до меня был послом на Земле?
— Я? О, да! До тебя был другой человек. Гектор. Он был похож на тебя, только старше.
— Наверно, мы все тебе кажемся на одно лицо?
— О, да! Вначале так и было. Вы все гладкие, холодные, и цвет у вас неестественный… ты извини, я не хочу тебя обидеть, мы, лисвисы, очень щепетильны в этом отношении, никого не можем обидеть… — он тонко улыбнулся, — но теперь я вас различаю. Это профессионально.
— Безусловно. Ты профессионал, Кеттер. Я даже предположить не мог, что ты узнаешь с первого взгляда Анзатавээлу-вэю.
Ответ поверг Ричарда в шок.
— Эрхи внешне совсем как люди. Вас иногда принимают у нас за эрхов, — он снова тонко и самодовольно улыбнулся желтыми, влажными губами, — разумеется, только те, кто читал легенды и вообще знает об их существовании. Ты же в курсе, как упала у нас за последние столетия культура!
— Не сомневаюсь, что ты начитан лучше, чем кто бы то ни было.
— О да! Иначе я не был бы послом.
Ричард теперь больше всего боялся сказать что-нибудь лишнее и спугнуть разговорившегося лисвиса.
— Интересно, Кеттер, ты находишь ее красивой?
Посол засмеялся.
— У вас свои понятия о красоте, и я их изучал. Думаю, что богини любви не бывают некрасивыми. И, если бы я не боялся показаться невоспитанным, я бы посоветовал тебе…
— Не бойся, я с удовольствием послушаюсь твоего совета.
Кеттер еще посмущался, поломался, но потом с умным видом сказал:
— Не заставляй богиню ждать, человек. Она прекрасна в любви, но ужасна в гневе.
