В гримерной Алина намешала ему зверский коктейль, он спокойно выпил и прилег на диван. Он был где-то далеко, в своих мыслях, в своих заботах, а ей хотелось, чтобы он был с ней. Немедленно. Сейчас.
Алина опустилась на колени, прикрывая губами его губы, торопливо расстегивая кнопки на его рубашке и с отчаянием чувствуя, что никакой ответной реакции нет.
— Ну вот, — она разочарованно присела на край дивана, — началось.
— Я просто устал, — сказал он безразлично.
— Ты просто влюбился, — усмехнулась она, — я думала, ты умнее.
— Не присваивай мне чужих заслуг. Я ни в кого не в состоянии влюбиться.
— Да? Однако первые признаки налицо.
— Какие? Окоченение трупа?
— Знаешь, где твои мысли?
— Ну?
— Там, в ложе. Это не она у тебя на крючке, а ты у нее… До чего же вам всем льстит, когда женщина прикидывается беспомощной и смотрит вам в рот! Идиоты, она всех вас на этот крючок переловит! Сначала тебя, потом твоего сына, потом еще кого-нибудь, кто ей понадобится. Запомни мои слова. Меня-то ей не провести, я все ее уловки знаю… А вам объясняй, не объясняй…
— Говори-говори, — вздохнул Ричард, — высказывайся, детка. Ты не рассуждала на эту тему, если я не ошибаюсь, уже сорок восемь часов. Я слушаю.
— Я убью тебя когда-нибудь, — сказала Алина.
— Хорошо, — согласился он, — только после твоего дня рождения. У меня слишком дорогой подарок для тебя, жалко, если он пропадет.
— Неужели ты об этом еще помнишь?
— Сколько оскорблений я сегодня еще услышу?
— Только посмей явиться ко мне на день рожденья с этой подругой.
— Я, конечно, могу соврать, что постараюсь. Но это совершенно невозможно.
— Ты что, издеваешься?
— Ты же слышала, Конс где-то рядом. Я не могу допустить, чтобы они встретились в мое отсутствие. А он именно этого момента и ждет.
— Откуда ты знаешь, чего он ждет?
— Предполагаю.
Выход был один, чисто женский: впустить эту красотку в свой дом, как ни в чем не бывало, и просто затмить ее. Алина видела ее оружие, она тоже может предстать белокурым ангелом с ласковой улыбкой и как бы случайно приоткрытыми коленочками. А может и иначе, зачем же повторяться? Она все может.
Ричард лежал с закрытыми глазами в полумертвом состоянии. Он принадлежал ей уже много лет, и Алина не собиралась ни с кем делиться, тем более с этой наглой космической шлюхой. Он слишком дорого ей достался, она слишком долго его ждала.
Конечно, на свете были и другие мужчины, и, наверное, не хуже. Но Алина с детства была помешана на Ричарде Оорле. Однажды, еще во втором классе, она увидела, как он целовал свою жену. В саду под яблоней. Он любил ее, она — его, и им не было дела до кого-то вокруг. Алина тогда подумала: «Чтоб я провалилась, но у меня будет так же, когда я вырасту». Она выросла и поняла, что для этого ей как минимум нужен Ричард Оорл. Надеяться было не на что, поэтому она усмирила свои желания и увлеклась другими. Но как только она узнала, что Шейлы больше нет, у нее появилась надежда. Даже не надежда, а вполне конкретная цель: заполучить его любой ценой.
Алина ждала год, ждала два, ждала, когда ему надоест Флоренсия… Ждала подходящего случая, пока не поняла, что ни в каком качестве его не интересует. Честно говоря, там, на островке, она ни на что уже не рассчитывала, хоть и забралась к нему в лодку. И мазохисткой она не была. Просто подумала вдруг: «Пусть хоть ударит, если ничего больше не хочет. Останутся следы на коже. Хоть какое-то воспоминание. Ну, хоть что-то!»
Алина считала, что там, на островке произошло что-то невозможное, и до сих пор происходит что-то невозможное, и она каждый раз борется за него заново и доказывает ему, что она лучшая любовница в мире. И всю жизнь будет доказывать, не устанет. Потому что любит его.
И вдруг, после всего этого, появляется какая-то космическая потаскушка, которая не ждет годами, не борется за него, не доказывает ему ничего, а просто липнет к нему самым бесстыдным образом, только что в постель к нему не залезла. А может, и залезла, никто же не проверял. Как это понимать? Как это терпеть? И как ему объяснить, что она мизинца его не стоит?!
— Ричард, — Алина положила ему ладонь на лоб, — Ричард, я люблю тебя.
Но он, кажется, не слышал.
Настроение у Зелы было подавленное. Она смотрела в окно модуля, хотя за ним ничего, кроме огней, не было видно. На вопросы она пыталась вежливо улыбаться, но у нее плохо получалось.
— Тебе не понравился спектакль? — спросил Ричард.
Она посмотрела растерянно, и он понял, что спектакля она не видела.
— Зела, что случилось?
— Все в порядке.
— Па, не приставай к ней, — вмешалась Ингерда, — у Зелы был трудный день, правда, Зелочка?
«Зато у меня легкий», — подумал Ричард. Перспектива отправиться с ней на курорт не радовала его совершенно. Этого не поняли бы ни его сотрудники, ни лисвисы, ни, тем более, Алина. Всем пришлось бы что-то объяснять, а он давно уже не мальчишка, чтобы оправдываться. В нем боролись раздражение и жалость к ней. Жалость, конечно, побеждала, но сколько сил уходило на эту борьбу!
