Несмотря ни на что, утро все-таки наступило. Оно было таким же солнечным и теплым, как и все предыдущие. Не хватало только горячих утренних объятий на разбросанной постели. К хорошему и сладкому быстро привыкаешь. Отвыкать сложнее.
Ричард не знал, проснулась Зела или нет, в каком она состоянии, и как теперь зайти к ней. В раздумье он выкурил еще две сигареты, но в голове не прояснялось. Его спас звонок в дверь.
На пороге возник Ольгерд, какой-то неожиданно яркий и свежий, в красной майке и белых шортах.
— Тебе не дозвониться, — заявил он без всяких приветствий, — вот и пришлось прилететь.
— Ну и отлично, — сказал Ричард.
— Я по делу.
— Не пойму, ты что, оправдываешься?
— В какой-то мере.
— Заходи. Только говори потише. По-моему, она еще спит.
Гостиная-грот Ольгерду понравилась, даже медлительные рыбы, равнодушные свидетели и первой страсти и последнего разговора. Все это было здесь, в этой чертовой гостиной. В ней и останется. И сыну об этом знать совершенно не обязательно.
— Па, мне столько тебе надо сказать!
— Мне тебе тоже. Пойдем в ту комнату, там спокойнее.
Ричард отбросил одеяло на стул и усадил сына на диван. Сын смотрел на него как-то странно, как будто видел в первый раз.
— Что случилось, Ол? С Ингердой что-нибудь?
— С Ингердой все в порядке, правда, она стала встречаться с этим Ясоном, и, по-моему, сама этому не рада. Он совсем ее подавил.
— Да, доктор не из веселых.
— Па, дело в том, что появился Лаокоон. В нашем доме. Камеры его засняли.
— Да, это событие, достойное внимания. И что он делал?
— Искал Зелу.
— Ты уверен, что не тебя?
— Нет, конечно. Я был дома. Ингерда тоже. Он осмотрел все комнаты и исчез. Что это за тип, ума не приложу!
— Видимо, эрх.
— Нет!
— Но он не может быть аппиром.
— Он не может быть эрхом. Я знаю, — сын замялся, потом добавил, — я говорил с эрхами.
— А я говорил с аппирами, — усмехнулся Ричард.
Им, действительно, слишком много надо было друг другу сказать. Слишком быстро все менялось в этом мире.
— Ты знал, что я белый тигр? — спросил Ольгерд, смущенно краснея.
— Догадывался. В роду Оорлов периодически рождаются белые тигры.
— А ты? — совсем уж вспыхнув, добавил сын, — кто ты, отец?
— Я? Никто. Далеко не лучший представитель человечества, вот и все.
— Ты можешь говорить все, что угодно, — покачал головой Ольгерд, — но я-то знаю, что это не так. Когда я понял, что я тигр, я повторил все твои трюки, какие видел, я ощутил в себе силу, я подумал, что я тебе ровня! Идиот, как мне такое в голову пришло! Если есть боги, то ты бог, отец.
— Какой я к черту бог…
— Я видел, как ты воскресил Рекса.
— Вряд ли это было воскрешение… И потом, я сам не знаю, как это делаю.
— Ты просто не хочешь говорить.
— Вернемся к Лаокоону, — хмуро сказал Ричард, — что от меня требуется?
Ольгерд тоже нахмурился.
— Срочно отвезти Зелу домой. Надеюсь, ты понимаешь, что я говорю это не потому, что…
«Забавно», — подумал Ричард, — «он все еще ревнует».
— Это ты можешь и сам, — сказал он, — в моей опеке она больше не нуждается.
— Как? Уже? — Ольгерд чуть не подпрыгнул на диване, — ты договорился с Консом?
— Конечно. Почему бы нам не договориться?
— Па, ты серьезно?
— Отличный парень. Опасен не больше, чем стихийное бедствие.
— Иногда я тебя не понимаю вовсе. Скажи, все в порядке?
— Все отлично, — заверил сына Ричард, — если не считать того, что он понятия не имеет ни о каком Лаокооне или ком-то, на него похожем.
— И ты ему веришь?
— Консу? Верю.
— Мы его отловим, па. Он обязательно явится за Зелой. Надо только все время следить за ее комнатой.
— Значит, ты хочешь сделать из любимой женщины приманку? — усмехнулся Ричард.
Сын сверкнул черными глазами.
— А что ты предлагаешь?!
— Для начала показать ей запись и спросить, кто это.
— Хочешь, чтобы она узнала про камеры?
Ричард вдруг понял, что смертельно от всего этого устал. Уже месяц он делает все возможное и невозможное, а вместо благодарности слышит одни упреки и наблюдает чужие истерики. Как будто у него нет своих срочных дел.
— Я ничего не хочу, — сказал он, — моя миссия в этом деле закончена. Оставьте меня, в конце концов, в покое с вашими аппирами. Мне лисвисов хватает. Делайте, что хотите.
Сказал и пожалел об этом, потому что все, что касалось его сына, в первую очередь касалось и его. Никуда от этого было не деться, но брать свои слова назад не хотелось.
Завтрак они заказали в номер. Когда расторопный робот расставлял в гостиной тарелки, появилась Зела. Свеженькая, причесанная, одетая в свое белое платье с золотой каймой и, на первый взгляд, совершенно спокойная, даже отрешенная. Кто сказал, что эта женщина не умеет держать себя в руках? Просто у нее поменялось амплуа. Из пылкой любовницы она превратилась в самостоятельную серьезную даму. И, слава богу, это было уже не то несчастное, всхлипывающее существо, с которым даже не знаешь, как обращаться: то ли убить его, то ли утешить. И все равно она была прекрасна, и тайна ее осталась при ней.
— Ольгерд, неужели это ты? — слабо улыбнулась Зела, на Ричарда даже не глядя.
Сын как будто проглотил язык.
— Он прилетел за тобой, — сказал Ричард.
