Бета-тест полностью

Единственное, что он выяснил, так это то, что тишина нервирует Рави, вот почему тот всегда включал музыку в грузовике, и почему у него всегда включён телевизор, хотя даже не смотрел на него. Это, и то, что он заполнял напряжённость между ними разговорами о пицце и начинках, говорил слишком быстро и с вынужденным обаянием. Тристан хотел бы знать, что сказать, чтобы всё между ними снова стало просто.

Но Трис не знал, поэтому выкинул коробку от пиццы, стряхнул крошки с кровати и пытался найти смысл в передаче.

— Они борются за работу или за мужчину? — спросил он, отодвигаясь на другую сторону кровати, на безопасное расстояние, для того, чтобы Рави принял более комфортную для него позу.

— Работу, — сказал Рави, откинувшись на подушки.

— Тогда почему они так сильно флиртуют с тем мужиком? — спросил Тристан, когда одна из девушек на экране подсела на стол к какому-то старикану и начала хлопать ресницами.

— Потому что они, вероятней всего, думают, что переспав с ним, гарантируют себе победу.

— Но они никогда не должны спать со своим боссом. Это очень плохо... — Тристан заткнулся, когда осознал, что только что сказал. — Не то, чтобы... ох, чёрт, я затыкаюсь.

Рави засмеялся и вытянул ногу, что бы пнуть Тристана в голень.

— Чувак, я понял. Да, я спал с коллегами и раньше, что всегда было ужасно. И очевидно ничему меня не научило.

Тристан подавил боль и ревность, которые угрожали разорвать его сердце.

— Было ужасно?

— Догадайся. Очень тяжело жонглировать работой и тем, что происходит после неё. Знаю, ты считаешь, что мне плевать на профессионализм...

— Я никогда этого не говорил.

— Тебе и не надо было, — Рави пожал плечами, в его глазах скрывалась боль, которую Трис никогда раньше не замечал. — Но меня волнует моя работа, я потерял проект, который обожал из-за слухов, которые ходили по офису. Вот, что ужасно.

— Ты не любишь быть объектом для сплетен? Но ты всегда любил говорить с людьми на работе.

— Вот именно — говорить. И, конечно же, я сплетничаю. О других людях, — Рави рассмеялся над собой, его руки двигались беспокойно, словно он осознавал, что у него были серьёзные двойные стандарты. — Но я усвоил урок, что переспать с кем-то не стоит того, чтобы быть объектом слухов, потому что когда что-то пойдёт не так, а что-то обязательно пойдёт не так, все будут наблюдать за этим, чтобы увидеть, кто из вас первым уволится, и это именно вид ядовитых слухов, который я стараюсь избегать.

— Как, например, ставить на то, натурал кто-то или нет? — Тристан снова и снова скручивал край одеяла.

— Эй. Мне искренне жаль за тот случай. И для протокола: я знал о споре, но никогда в нём не участвовал. Это не в моём стиле, — Рави снова толкнул его ногой. — И да, это то, о чём я говорил, вид слухов, из-за которого становиться тяжело продолжать где-либо работать, потому что тебе дико не комфортно. И я не хочу этого для тебя. Ни для кого из нас.

— Что ж, со мной тебе не нужно беспокоиться об этом. Я не из тех, кто будет стучаться к тебе на рабочее место, чтобы позвать быстренько перепихнуться в копировальной.

— Чёрт.

— Эй, я серьёзно. Не будет никаких офисных последствий от этого... неважно. Я не могу позволить себе подобные слухи ровно так же, как и ты, и в моём случае, всё ухудшается из-за моей семьи.

— Твои родители буду злиться из-за того, что ты переспал с коллегой? —Рави моргнул. — Почему это волнует или должно их волновать?

— Всё сложно, — Трис плюхнулся рядом с Рави. — Помнишь, я говорил тебе, что именно произошло, и признался, что гей, когда был в колледже, и у них случился припадок. Абсолютная истерика. Но я не говорил почему. И это не то, о чем бы я хотел, чтобы знал весь офис.

— Я никому не скажу, — произнёс Рави наконец-то серьёзно.

— Моя мать судья и ведёт довольно активную политическую деятельность, — что многое разъясняет. Его мать была в Федеральном апелляционном суде девятого округа. Вот почему они переехали в Пасадену, когда её назначили окружным судьёй. И говорить, что она была «довольно активным» политическим деятелем, всё равно, как сказать, что солнце «слегка жёлтое».

— Твоя мать судья? Это довольно круто.

— Ага. Я был довольно поздним сюрпризом для них. Ей было сорок два, у неё уже был Дерек и высокая должность прокурора. Её назначили на первое судейство, когда мне было два года. Мой отец тоже юрист, частная практика в сфере управления имуществом.

— Но что общего между тем, что она судья и тем, что ты гей?

— Много чего, — Тристан бросил взгляд в сторону, Рави смотрел на него, не отрываясь. — Видишь ли, она известна своими консервативными взглядами, — и парень снова дал довольно обтекаемое объяснение того, насколько, до смешного, консервативное мнение у неё было о вещах, таких как: однополые браки, дискриминация в области занятости, религиозные льготы и права штата.

—Оу. И ребёнок-гей не вписался бы в имидж? — глаза Рави светились добротой и пониманием.

— Именно. После того как Патрик и я расстались, мои родители и я достигли, своего рода, перемирия, они будут продолжать платить за колледж, если я буду... осторожен.