—
Рави рассмеялся, потому что ему было необходимо избавиться от давления в груди, потому что одновременный оргазм был одной из самых клёвых вещей и потому, что они были наполовину раздеты, покрыты спермой и по-королевски облажались. И он бы незамедлительно это повторил.
Скоро им придётся поговорить, поужинать, поговорить, решить что, к чёртовой матери, произошло, поговорить и да, эту часть, с разговорами Рави ненавидел. Он хотел остаться здесь ещё немного, вжиматься в Тристана, тяжело дышать напротив его шеи, запомнить то, как тот ощущается, пахнет, дышит.
Ему нужно решить, как выйти из этой ситуации, но всё, о чём мужчина мог думать — только то, насколько сильно он хотел снова повторить, только в этот раз на кровати и полностью без одежды.
— Так... душ, потом еда? — сказал Рави, не смотря на Тристана, не желая показывать, насколько сильно он хотел держать его всю ночь. Вместо этого, мужчина снял свою липкую одежду.
— Хорошая идея, — произнёс Тристан медленно. Рави мог поклясться, что слышал, как крутятся винтики в мозгу парня; барабаны, отбивающие «нам надо поговорить» всё громче и громче. Так что он сделал единственное, что пришло на ум — схватил Тристана и потащил в душ вместе с собой.
Пицца — это просто. Тристан любит пиццу, Рави любит пиццу, и в Сиэтле полно мест, где можно заказать хорошую вегетарианскую пиццу. По сравнению, скажем, с принятием душа с коллегой, которого вы должны бы недолюбливать, пицца была до смешного проста.
Принимать душ вместе было... странно. Странно — это единственное подходящее слово. Порно и поп-культура утверждают, что он должен иметь разного вида фантазии о сексе в душе и должен бы попробовать их все вместе с Рави, но Трис узнал от Патрика, что сама идея секса в душе намного лучше реальности. Один человек, а обычно это он, в конце концов, начинал дрожать, так как вода становиться холодной раньше, чем они переходят к действительно стоящим вещам. Рави был более чутким, поворачивая Тристана так, чтобы на него тоже лилась горячая вода, но это было всё ещё не особенно эротичным. Единственное, на чём Тристан мог сфокусироваться — это только на «срань Господня, мы только что разделили оргазм», волшебно терзающем сочетании, циркулирующем сквозь него.
Было легче сосредоточиться на папке с вариантами еды и заказать пиццу в ту же секунду, как они вышли из душа. Очевидно, Рави перешагнул порог своей стеснительности перед ним, и расхаживал по гостиной в одном полотенце, в то время как Тристан натягивал боксеры и пижамные штаны. Рави позволил ему самому забрать пиццу у доставщика, что было замечательно, потому что Трис был тем, у кого была папка с чеками. И его никто не сможет застукать в одном полотенце, даже если он и останется вне поля зрения как Рави. Конечно, если бы у него было такое тело, как у парня, он, вероятно, тоже бы не волновался о том, что его могут увидеть. Ему нравилось то, как выглядел Рави, с его мокрыми после душа волосами, зачёсанными назад, открывающими угловатые черты лица, и действительно нравилось то, что Рави был без футболки. У него на груди практически не было волос, но вдоль живота шла пушистая дорожка, ведущая точно вниз. Этот контраст заводил Тристана.
Всё в Рави возбуждало Триса. Длинные босые стопы. Ноги, покрытые тёмными волосками, и, определённо, его бёдра и икры бегуна. То, как его не сильно перекачанные, но с изгибами плечи, перетекали в мускулистые руки. Низкие стоны, которые он издавал, когда был близок к разрядке...
