— Какой фастфуд ты таскал? — с улыбкой спросил Тристан, кажется, не замечая мучений Рави. — Дай мне пожить опосредованно. Между родителями и няней у нас не было много свободного времени, но Дерек таскал мне "Сникерсы". По-прежнему не могу есть их без мыслей о нём.
Улыбка Тристана стала чем-то более уязвимым; чем-то, что вызывало у Рави желание обвить его рукой, расслабить, позволяя продолжать говорить.
Так что Рави рассказал ему о своей одержимости всей линией выпечки "Энтенманн", и, как произошло во время ланча, они погрязли в лёгком разговоре о еде и ни о чём конкретном. Было забавно, что когда Тристан не был одержим раздавать поручения на день, с ним было легко говорить. Рави нравилось, что они оба любят еду, но никто из них не умеет по-настоящему готовить. Что ему не нравилось, так это странный импульс затащить Тристана во все свои любимые заведения Санта-Моники и Лос-Анджелеса, и посмотреть, какая еда доведёт того до блаженства.
В конце концов, вода перестала бурлить.
— Чёрт. Как долго мы здесь просидели? — Тристан приподнялся по краю джакузи. — У меня, наверное, уже мышцы скукожились.
— Эй, это я сидел за рулём большую часть дороги
— Я постараюсь завтра больше вести, — шея Тристана покраснела, и Рави был более чем немного заведён тем, как румянец распространился по его плечам и груди. Ему нужно было, чтобы Тристан вернулся обратно к своему состоянию накрахмаленных рубашек.
— Я не жаловался, — Рави похлопал парня по спине, что абсолютно было ошибкой. Кожа Тристана была тёплой и гладкой, и его рука задержалась дольше, чем следовало. Он отступил, чтобы придержать дверь открытой для Тристана, а затем направился к лифту. — Я на третьем этаже. Ты тоже, верно?
— Да. Мне следовало бы подняться по лестнице, но, думаю, тебе пришла правильная идея.
Парень пошёл за Рави к лифту. Лифт казался намного уже, чем когда он спускался вниз, и Рави готов был поклясться, что чувствует каждый вздох Тристана.
Двери раскрылись, и когда они оба вышли, Рави почувствовал знакомый импульс — такой, который постоянно возникал у него с друзьями. Он не хотел прекращать тусоваться. Он не был готов оказаться один. Однако с Тристаном это желание казалось более полным, приправленное чем-то, что Рави отказывался позволять себе остановиться и обдумать.
Вместо всего этого он сдался словам, которые сдавливали ему горло.
— Эй, Трис? Я, наверное, посмотрю фильм, прежде чем ложиться спать. Хочешь зайти и посмотреть со мной что-нибудь?
Тристан развернулся, оказавшись уж слишком близко, их голые груди разделяли всего лишь дюймы. Глаза встретились, и в голубых как лёд глазах Тристана Рави увидел поворот событий на следующие несколько часов: они, спотыкаясь, заваливаются в его номер, он целует эти удивительные пухлые губы, так и не начиная поиски пульта от телевизора, они раздеваются...
Тристан моргнул и отвёл взгляд, и весь этот жар и возможности исчезли с дуновением логики того, что они совершенно не могли сделать, и что даже находиться наедине в номере отеле было бы
Тристан покачал головой, слова сыпались слишком быстро:
— Спасибо, но я лучше посплю, чтобы мы могли выехать пораньше. Я видел кофейню в паре зданий отсюда. Хочешь, чтобы я захватил тебе кофе утром? "Американо" с одной ложкой сахара, верно?
— Да. Самого большого размера, который у них есть, спасибо.
Голос Рави звучал отдалённо для его собственных ушей, и он едва заметил, как пожелал доброй ночи и открыл свой номер. Мужчина направился прямиком в душ, включая воду как можно более тёплой, будто это помогло бы ему смыть то, что чуть не произошло.
***
Тристан плюхнулся на кровать в своём номере. Святые летающие обезьяны, что только что чуть не произошло с Рави? Сначала тот момент в джакузи, когда Рави пялился на его губы, и он был практически уверен, что тот думал о поцелуе. Социальной жизни Тристана последних несколько лет могло не существовать, но он знал, как выглядит мужчина, когда у него на уме что-то большее, чем фильм. И Рави определённо не думал о том, какую дерьмовую комедию или боевик они могли бы посмотреть.
