Она вышла из кабины, дав Лабину залезть внутрь. Небо над головой сплошь усеивали звезды.
«О Дэвид, – подумала она. – Как жаль, что тебя нет рядом».
На следующее утро в десять часов тридцать минут все изменилось.
Мотоцикл показался в конце улицы и сразу принялся спорить со своим наездником о том, как лучше обогнуть выбоину размером с Арканзас. Это был «Кавасаки» последней модели, сошедший с конвейера перед пришествием «огненной ведьмы», со стабилизаторами воздушной подушки, отчего машина практически не могла перевернуться; иначе она уже давно полетела бы вверх тормашками и врезалась в рекламный щит, работающий на солнечных батареях, на котором даже спустя столько лет мертвые знаменитости, мерцая, продавали усилители иммунитета от «Джонсон и Джонсон». Вместо этого «Кавасаки» всего лишь наклонился под каким-то немыслимо острым углом, затем выпрямился, приняв прежнее положение, и, повернув, остановился между Мири и кучкой одичавших ребятишек, ожидающих какой-нибудь халявы.
В густом мраке «Пропасти», позади вновь прибывшего сверкнули белые глаза Кена.
Мотоциклист был страшно худым, весь в лохмотьях, с нечесаной шевелюрой криво подстриженных каштановых волос. На грязной коже едва виднелись редкие усы, указывавшие на возраст около шестнадцати лет.
– Вы тот самый врач с ракетами?
– Я тот самый врач, которого
– А я – Рикеттс. Вот.
Он сунул руку под изношенную термокуртку из хромовой кожи и вытащил герметизируемый пакет со страшно грязным бельем.
Така аккуратно взяла его, стараясь держать подальше от себя:
– Что это?
Рикеттс перечислил по пальцам:
– Брюки, рубашка и один носок. Им пришлось импровизировать, ну вы понимаете. А у меня была только одна сумка, и к тому же я находился очень далеко оттуда, на другом задании.
Лори вылезла из кабины:
– Така?
– Привет, – протянул Рикеттс и оценивающе улыбнулся: один зуб обломан, два отсутствуют, остальные в четырех оттенках желтого. Он осмотрел Лори, как штрих-код считал. Винить его Така не могла: в новом мире любая женщина с чистой кожей и полным набором зубов по умолчанию становилась секс-символом.
Она щелкнула пальцами, чтобы вернуть его в реальный мир.
– Так что это?
– Ах да, – спохватился Рикеттс. – Вег и Морикон нашли одну из этих канистр, о которых вы говорили. Из нее текла какая-то херня. Не рекой, конечно, а знаете, как будто эта штука вспотела. В общем, промочили эти тряпки в той жидкости, – он жестом указал на сумку, – и передали мне. Пришлось гнать всю ночь.
– Откуда? – спросила Така.
– Хотите знать, где мы нашли канистру? В Берлингтоне.
В такую удачу даже не верилось.
– Это в Вермонте, – добавил парень услужливо.
Рядом с Рикеттсом неожиданно появился Кен.
– В Вермонте упали ракеты? – спросил он.
Парень испуганно обернулся. Увидел Кена. Увидел его глаза.
– Шикарные линзы, – одобрительно сказал он. – Я и сам раньше угорал по рифтерской теме.
«Рифтеры», – вспомнила Така. Они обслуживали геотермальные станции на Западном побережье…
– Ракеты, – напомнил Кен. – Помнишь, сколько их было?
– Без понятия. Я сам видел то ли четыре, то ли пять, но сами понимаете…
– Подъемники были? Пожары?
– Да, кто-то говорил, что они могут появиться. Вот почему мы так спешили.
– Так были или не были?
– Да не знаю я. Сразу уехал. Вы же вроде хотели, чтобы вам это вещество доставили как можно скорее?
– Да. Да! – Така не отрывала взгляда от кучи грязного белья в сумке. Ничего прекраснее она в жизни не видела. – Рикеттс, спасибо тебе. Ты даже представить не можешь, насколько это может быть важно.
– Ага, а в качестве благодарности зарядить байк не дадите от вашего агрегата? – Он хлопнул по сиденью мотоцикла. – Эта штуковина уже на ладан дышит, километров десять осталось… а награды посущественнее у вас нет случайно?
«Награда, – повторяла про себя Така, распутывая кабель для мотоцикла Рикеттса. – Награда будет, если мы все не умрем в ближайшие десять лет».
С изрядной почтительностью она уложила полученное сокровище в пробоотборник, дав Мири срезать упаковку и отделить зерна от плевел. Зерна там явно были, причем это стало понятно не по наличию элементов, а скорее, по их отсутствию: количество Бетагемота в выборке оказалось гораздо ниже обычного. Практически ничтожно.
«„Ведьму“ что-то убивает». Это предварительное объяснение, это
Вот оно. Среди плесени, грибов и фекальных бактерий оно сияло, как нитка жемчуга, наполовину втоптанная в грязь: генетическая последовательность, которая не имела аналогов в базе Мири. Така вызвала ее наверх и заморгала. «Не может быть». Она тихонько свистнула сквозь зубы.
– Ну что? – спросила Лори, сидевшая рядом.
