Така удивленно заморгала. На лицах рифтеров не отразилось ничего.
– Надо торопиться, – сказал Кен. – Если они вылетят из Монреаля, у нас всего час.
Лаборатория Мири могла высевать культуру как спереди фургона, так и сзади. Така залезла внутрь лазарета и ввела команды.
– «Лени»?
– Да… – откликнулась «Лори» и тут же замолчала.
– Нет, – тихо сказала Уэллетт. – В смысле, что будем делать с «лени»?
Другая женщина не ответила. Ее лицо походило на маску.
Зато ответил Кен:
– Ты уверена, что она не выберется?
– Я физически отрубила питание систем навигации, связи и GPS, – ответила Така, не сводя глаз со стоявшей перед ней женщины. – Фактически провела этой девочке лоботомию.
– Она не может повредить культуре?
– Не думаю. По крайней мере не исподтишка.
– Значит, ты не уверена.
– Кен, я сейчас ни в чем не уверена.
«Хотя кое о чем уже составила определенное мнение…»
– Она где устроилась? В справочно-аналитическом отделе?
Така кивнула:
– Ей только там места хватило.
– Что произойдет, если его отключить?
– В инкубаторах своя сеть питания. С культурами все должно быть в порядке, если только нам вдруг не понадобится их исследовать.
– Тогда вырубай, – сказал Кен.
Из раздатчика выпал запаянный по швам мешок для образцов, наполовину заполненный жидкостью цвета соломы, и повис на верхней кромке. Така оторвала его и передала Кену.
– Держите диффузионный фильтр открытым, иначе культура задохнется. А так, в зависимости от температуры, неделю с ней должно быть все в порядке. У вас в подлодке есть лаборатория?
– Только стандартный медотсек, – ответила Лени. – Такого как у тебя нет.
– Что-нибудь придумаем, – сказал Лабин. – А фильтр морскую воду выдержит?
– Максимум девяносто минут.
– Отлично. Пошли.
Кен развернулся и пошел к берегу.
Така крикнула:
– А что, если…
– Мы потом с тобой встретимся, – ответил он, не оборачиваясь.
– Ну, значит, все тогда, – согласилась Така.
Лени, все еще стоявшая рядом, попыталась некстати улыбнуться.
– А как вы меня найдете? – спросила у нее Така. – Я онлайн выходить не буду.
– Понятно. – Рифтерша сделала шаг к океану. От ее партнера остались только круги на воде. – У Кена полно тузов в рукаве. Он тебя выследит.
Белые глаза, утопленные в плоти и крови. Белые глаза, насмехающиеся в схемах неокортекса Мири.
Белые глаза, несущие огонь, воду и несметное число катастроф на головы невинных по всей Северной Америке. А возможно, и по всему миру.
И обе пары глаз звали
– Вы… – начала Така.
Лени, – Слово, Ставшее Плотью, – покачала головой.
– А ведь и в самом деле, нам надо идти.
Ахилл разводил экзорцистов, когда узнал, что его подозревают.
Настоящая эквилибристика, черт побери. Если сделать этих уродцев неизменными, они не смогут адаптироваться; тогда даже вымирающая фауна, ошивающаяся в каком-нибудь жалком уколке сети, прожует их и выплюнет. Но если дать генам свободу, отдать мутацию на откуп случайности, то существует большая вероятность, что уже через несколько поколений программа забудет о своем задании. Естественный отбор отсеет любые предзаданные императивы в то самое мгновение, когда те войдут в конфликт с инстинктом выживания.
Стоило выставить баланс неправильно, и агент забывал о миссии и переходил на сторону врага. А тому помощь была не нужна. «Мадонны» – или шредеры, или Золотые рыбки, – за много лет они приобрели немало мифических имен, которые произносили только шепотом, – уже и так зажились в этом гнойном болоте, опровергнув все прогнозы. А не должны были; они кодэволюционировали лишь с одной целью – служить интерфейсом между реальным миром и виртуальным, быть рупором для супервидового сообщества, действующего как коллективный организм. И когда бо́льшая его часть погибла, когда вымерло девяносто процентов фауны Водоворота, «мадонны» должны были умереть – ибо как жить лицу, если тело отправилось на тот свет?
Но они плюнули на логику и выжили. Они изменились – точнее, изменялись, – превратившись во что-то намного более самодостаточное. Чистое. С чем даже экзорцисты Дежардена едва могли справиться.
А потом «мадонн» стали использовать в военных целях. В желающих недостатка не было. Страны Мадонны, доморощенные террористы, хакеры из культов смерти – все они выпускали их в систему быстрее, чем естественный отбор уничтожал, а без надежной физической инфраструктуры у любого действия есть предел. Лучшие войска в мире не протянут и минуты, если забросить их на зыбучий песок, а кроме песка, Северная Америка сейчас не предлагала ничего: несколько сотен изолированных крепостей, державшихся из последних сил, чьи жители были слишком напуганы, для того чтобы выйти и починить оптоволокно. Разлагающаяся электронная среда обитания не давала шансов ни фауне, ни человеческим программам, но дикари развивались со скоростью сто генов в секунду и по-прежнему обладали адаптационным преимуществом.
