А потом он рванул рычаг, и вертолет вздыбился, струсил в последний момент. Кларк весила сотню тонн. Они смотрели в небо, мир за ветровым щитком – земля, стекло, далекие облака – слился в сплошную круговерть. На один ошеломительный миг они снова полетели. Затем что-то с силой пнуло их сзади, проламывая полимер и раздирая металл. Машина завалилась набок, и этот чудесный ротор хлестнул по земле и замер, наконец побежденный. Кларк безумными глазами уставилась на огромный монолит, который, безумно перекосившись в ночном небе, спускался вместе с темнотой, чтобы ее сожрать.
– Лени!
Она открыла глаза. Невероятная пасть все так же зияла над ней. Кларк зажмурилась на секунду и попробовала еще раз. Ох…
Нет, это же огромная обугленная дыра, проломившая северный фасад на целых десять этажей, если не больше.
«Рио, – вспомнила она. – Они так и не заделали пробоину».
Крыша небоскреба отчетливо видна сквозь ветровое стекло. Огни над ней погасли. Все здание как будто перекосило влево: нос вертолета наклонился под углом в тридцать градусов, он похож на высунувшегося из-под земли механического крота.
Полет окончен. Хвост, на который они приземлились, либо вмялся в корпус, либо вовсе отломился.
Грудь и плечи болели. И с небом было что-то не так. Оно… а вот оно что, – небо темное. В анклаве, где генератор статического поля без конца гнал в воздух электричество, оно должно было мерцать искрами. И мерцало до их падения.
– Лени…
– Это что… импульс был? – удивилась она.
– Ты двигаться можешь?
Она сосредоточилась и определила источник боли: рюкзак Лабина, твердый и комковатый, прижался к ее груди, не жалея сил. Наверное, при падении он поднялся над полом, а она его схватила. Кларк ничего этого не помнила. Прореха на верхнем клапане улыбалась ей в лицо и открывала кое-что внутри – угловатый комок инструментов и аппаратуры, неприятно давивший на кости.
Она приказала себе разжать руки. Боль ослабла.
– Кажется, я в порядке. А ты…
Он слепо смотрел на нее обожженными глазами. Только теперь Лени вспомнила, что видела, как во время падения пенсне Лабина изящно улетело к задней стене кабины. Отстегнувшись, Кларк оглянулась. Позвоночник пронзила резкая боль, словно лед треснул. Она вскрикнула.
Рука Лабина легла на плечо.
– Что?
– Похоже, позвоночник травмирован. Бывало и хуже. – Она села на место. Все равно искать прибор нет смысла: импульс поджарил его вместе с электроникой вертолета.
– Ты снова слепой, – тихо сказала она.
– Я припас еще одну пару. В защитном футляре.
Открытый рюкзак ухмыльнулся ей зубцами молнии. Когда до Лени дошло, ее затошнило от стыда:
– О, черт, Кен, я забыла застегнуть. Я…
Он отмахнулся от извинений:
– Будешь моими глазами. Кабина разбита?
– Что?
– Трещины есть? Широкие, чтобы ты смогла выбраться?
– А… – Кларк снова обернулась, уже осторожнее. Боль зародилась в основании черепа и дальше не пошла.
– Нет. Задняя переборка всмятку, но…
– Хорошо. Рюкзак у тебя?
Она открыла рот ответить – и вспомнила два обугленных кургана, таращившихся в небо.
– Сосредоточься, Лен. Рюкзак…
– Он не понадобится, Кен.
– Очень даже…
– Мы уже мертвы, Кен. – Она глубоко, отчаянно вздохнула. – У него орбитальная пушка, забыл? Он в любую секунду может… а мы ни хрена не…
– Слушай меня! – Лицо Кена вдруг приблизилось, как для поцелуя. – Если бы он хотел нас убить, мы бы уже были мертвы, поняла? Сомневаюсь, чтобы ему хотелось сейчас подключаться к спутникам: он не рискнет открывать их «шреддерам».
– Но он уже… импульс…
– Не с орбиты. Он, наверное, половину этажей в небоскребе упаковал конденсаторами. Ахилл не хотел нас убивать. Только помять немножко. – Кен выбросил вперед руку. – Ну, где рюкзак?
Она покорно отдала. Кен поставил его на колено, порылся внутри.
«Он не хочет нас убивать». Лабин говорил это и раньше, выложил как часть рабочей гипотезы по пути из Торомильтона. По мнению Кларк, последние события ее не слишком поддерживали, особенно…
Что-то шевельнулось справа. Обернувшись, Кларк ахнула – боль от движения мгновенно забылась. Сквозь пузырь колпака в нескольких сантиметрах от нее таращилась чудовищная морда: тяжелый черный клин, сплошные мышцы и кости. Маленькие темные глазки блестели в глубоких глазницах. Видение ухмылялось, скаля клыки в капкане челюстей.
В тот же миг морда пропала из вида.
– Что? – качнулось к ней лицо Лабина. – Что ты видела?
– Кажется… кажется, раньше это была собака, – дрожащим голосом ответила Кларк.
– Думаю, раньше все они были собаками, – сказал ей Лабин.
Валясь с неба, Лени не заметила, когда они подоспели: чтобы посмотреть вперед, пришлось заглянуть
Светоусилители никак не нарушали их полной черноты.
