– Сколько? – Лабин провел рукой по пистолету-гранатомету; пояс с боеприпасами лежал у него на коленях, одним концом все еще свешиваясь в мешок под ногами.
– Двадцать. Или тридцать. Самое малое. Господи, Кен, они огромные, вдвое больше тебя… – Кларк боролась с подступающей паникой.
К оружию Лабина прилагались три обоймы и маленькое колесико-переключатель, позволявшее выбирать между ними. Он нащупал за поясом световые, «сверлильщиков» и «площадников», вставил их.
– Главный вход видишь?
– Да.
– В какой стороне? Далеко?
– Примерно на одиннадцать часов. Пожалуй… восемьдесят метров.
«А с тем же успехом могли быть восемьдесят световых лет…»
– Что между нами и ими?
Она сглотнула.
– Стая бешеных собак-монстров, готовых убивать.
– Кроме них.
– Мы… мы на краю главной улицы. Мощеной. Со всех сторон были здания, но их снесли, труха одна. – И, в надежде, что он задумал не то, чего она боится, в надежде отговорить его, Лени добавила: – Укрыться негде.
– Мой бинокуляр видишь?
Она осторожно, оберегая поврежденный позвоночник, повернулась.
– Прямо за твоей спиной. Ремешок зацепился за дверь.
Он, отложив оружие, отцепил его и подал ей.
– Опиши вход.
Дальномер и термовизор, разумеется, не работали – только обычная оптика. Кларк постаралась не замечать темных теней на расплывчатом переднем плане.
– Восемь стеклянных дверей в неглубокой нише на фасаде, над ней логотип УЛН. Кен…
– За дверью что?
– Э… вестибюль, шириной несколько метров. А дальше – о, в прошлый раз там был еще один ряд дверей, но теперь их нет. Вместо них какая-то тяжелая плита, наверно, спускается сверху, как крепостная решетка. По ней много не скажешь.
– А боковые стены вестибюля?
– Бетон или биолит или что-то такое. Просто стены, ничего особенного. А что?
Он затягивал оружейный пояс на талии.
– Там и войдем.
Она покачала головой:
– Нет, Кен, ни хрена не выйдет.
– Спускные ворота – самая очевидная защита. Чем ломиться в них, разумнее обойти.
– Нам не выйти, порвут!
– Я не для того так далеко летел, чтобы стая собак остановила меня в восьмидесяти метрах от финишной ленточки.
– Кен, ты же слепой!
– Они об этом не знают. – Он показал Кларк пистолет. – А вот это им знакомо. Главное – произвести впечатление.
Она уставилась в его разъеденные глаза, на сочащееся сукровицей лицо.
– Как же ты будешь целиться?
– Так же, как приземлялся. Дашь наводку. – Нашарив рюкзак, Лабин достал из него «Хеклер и Кох». – Этот возьми себе.
Она взяла, не понимая, что делает.
– Отгоним собак на то время, что нужно для прохода сквозь стену. В остальном план прежний.
Кларк с пересохшим ртом следила, как кружат у машины псы.
– А если они бронированные? Если у них электронная защита?
– Импульс на них не подействовал, значит, никакой электроники. Обычные модификанты, не больше.
Застегнув молнию рюкзака, Лабин забросил его за спину, подтянул лямки на плечах и на поясе.
– А пистолеты у нас выдержат импульс? А… – Тревожная мысль вдруг пробилась на поверхность из глубины сознания: закашлявшаяся механика у нее в груди. – А наши имплантаты?
– Миоэлектрика. Электромагнитный импульс им не слишком опасен. Твой «Хеклер-Кох» как настроен?
Она проверила:
– Конотоксины. Кен, я никогда еще не стреляла из пистолета. Не сумею прицелиться…
– Сумеешь. Всяко лучше, чем я. – Лабин пробрался между сиденьями в заднюю часть кабины. – Ты легко пройдешь, сильно подозреваю, что они настроены на меня.
– Но…
– Перчатки, – напомнил он, припечатывая свои к запястьям гидрокостюма под широкими рукавами верхней одежды.
Кларк натянула перчатки на дрожащие руки.
– Кен, нельзя же просто…
Он приостановился, нацелившись на нее невидящими глазами.
– Знаешь, с манией самоубийства ты мне больше нравилась. Раньше ты хоть не боялась, а сейчас слушать тошно.
Она заморгала:
– Что?
– Лени, у меня кончается терпение. Пяти лет мук совести и жалости к себе хватило бы кому угодно. Может, я в тебе ошибся? Может, ты все это время просто прикидывалась? Ты хочешь спасти мир или нет?
– Я…
– Это – единственный способ.
Лабин кивнул, закрыл глаза. Сев на пол, уперся спиной в переборку за креслом Кларк.
– Затычки в нос.
Они смастерили их по пути: маленькие тампоны из полупроницаемой пленки. Кларк забила по одной в каждую ноздрю.
– Я пробью дыру в корпусе, – объяснял Лабин, делая то же самое. – Это отгонит собак и даст нам время выйти. Как только окажемся снаружи, направь меня на главный вход. Чтобы он был на двенадцать часов. Направление на цели указывай считая от него, а не от направления, в котором я смотрю в данный момент. Поняла?
Она по забывчивости кивнула и тут же поправилась:
– Да.
– Они бросятся, как только мы выйдем из укрытия. Предупреди и будь готова по команде закрыть глаза. Я применю вспышку – она их обездвижит секунд на десять, если не больше. Постарайся подстрелить, сколько сможешь, и не останавливайся.
