Бетагемот полностью

Она тронула его за руку, потянула ее вниз, но тело Лабина застыло в яростном оцепенении.

– Я же говорил, – проворчал он, – разумнее в обход.

Рука с пистолетом развернулась на три часа, указав прямо на стену вестибюля. Бесполезные глаза смотрели вперед.

– Кен… – Кларк обернулась, почти ожидая, что стая, пробив стекло, оторвет ему руку. Но собаки сидели на месте, больше не вмешиваясь в течение драмы.

– Он хочет, чтобы мы шли прямо, – сказал Лабин. – Он всегда командует, всегда захватывает инициативу. А мы только и делаем, что… реагируем.

– А взрывать стену, когда дверь настежь? Это – не реакция?

Лабин покачал головой:

– Это побег.

Он выстрелил. «Сверлильщик» врезался в боковую стену, вращаясь с такой скоростью, что мог уйти за горизонт событий. Стена изверглась маленьким Везувием: вестибюль накрыли клубы серого пепла. Жгучие крупинки песка жалили лицо. Кларк закрыла глаза, задыхаясь в песчаной буре. Откуда-то из глубины водоворота ей послышался тонкий звон бьющегося стекла.

Что-то сграбастало ее за запястье и дернуло в сторону.

Открыв глаза, она уперлась взглядом во взбаламученное взрывное облако. Лабин потянул ее к проломленной стене, его изуродованное лицо маячило совсем рядом:

– Туда. Веди.

Она повела. Кен, пошатываясь, шел рядом. Мелкие обломки еще шуршали в воздухе, оскверненное здание вздыхало. Из мглы показалась пустая, перекрученная дверная рама. Под ногами алмазным снежком хрустело разбитое вдребезги безопасное стекло.

Собак не было видно – впрочем, она бы их все равно не заметила до последнего прыжка. Может, взрыв их отпугнул. Может, они всегда оставались только снаружи. А может, псы в любую секунду ворвутся в разбитую дверь и завершат неоконченное дело.

В стене перед ними рваная дыра. Откуда-то льется вода. Сантиметров в пяти над полом поднимался гребень рваного бетона, край бездны – с другой стороны зияла вертикальная шахта диаметром в метр. На сомнительной прочности креплениях держались перекрученные жилы металла и пластика, другие под самыми неожиданными углами лежали поперек провала. Из пустоты била струя воды – наверху, похоже, прорвало трубу – и с плеском уходила сквозь невидимую решетку внизу.

Стена на той стороне была проломлена. За ней – темнота.

– Здесь осторожней, – предупредила Кларк.

Они вышли в просторное помещение с высоким потолком: как смутно припомнилось Кларк – главную приемную. Лабин, обернувшись, прицелился в дыру, из которой они вышли. Никто не прыгнул на них ни спереди, ни сзади.

– Большой зал, – доложила Кларк. – Темно. Информационные киоски и стойки для посетителей слева. Никого.

– Собаки?

– Пока нет.

Рабочие пальцы Лабина прошлись по краям дыры.

– Это что?

Она склонилась ближе. В усиленном линзами полусвете в стене что-то блеснуло, словно тонкая жила драгоценной руды. Из разбитого бетона там и тут свисали оборванные концы.

– Какая-то сеть, – сказала она, – вделана в стену. Металлическая, очень тонкого плетения. Вроде толстой ткани.

Лабин мрачно кивнул:

– Клетка Фарадея.

– Что?

– Защита. От воздействия электромагнитных импульсов.

Будто Бог хлопнул в ладоши – загорелся свет.

Блики в глазах мгновенно ослепили Кларк. Она, вскинув «Хеклер», дико замахала им в пустоту.

– Свет…

– Знаю.

Где-то в глубине здания загудели пробудившиеся машины.

– Господи Иисусе, – голос раздался со всех сторон, – вечно вам надо все усложнить. Дверь же специально открыл.

– Ахилл?

Линзы адаптировались, из белого фона проступили предметы и стены. Но в воздухе туманом висела пыль от взрыва, размывая резкость. От устроенного ими входа по полу веером расходились трещины, панели из полированного камня в противоположной стене вывалились и теперь лежали грудой обломков.

– Или на крышу бы приземлились, – продолжал голос. – Так ведь нет, дай вам штурмовать крепость. И посмотрите, в каком вы теперь виде! Посмотрите на себя! Еле на ногах держитесь.

Вдали заработал вентилятор, потянул струйки дыма и пыли в потолочные решетки. Воздух понемногу очищался. Лабин привалился к стене, давая отдых раненому бедру. Кларк уже различала цвета: потеки слизи у него на ноге блестели отвратительной ржавчиной и багрянцем – будто с него заживо содрали кожу.

– Помощь нам бы не помещала, – сказала она. Вздох откуда-то – отовсюду.

– Как и в прошлый раз. Кое-что не меняется, а?

– Это ты виноват, ушлепок. Твои собаки…

– Стандартные меры охраны после импульса, и разве я просил вас идти на них вслепую? Кен, ну что тебе-то в голову втемяшилось? Ваше счастье, я вовремя заметил.

– Посмотри на него! Помоги ему!

– Брось, – почти шепотом возразил Лабин, – я в порядке.

Здание его услышало.

– Далеко не в порядке, Кен. Но голова еще на плечах, а я не так глуп, чтобы отключать защиту перед людьми, которые только что силой вломились в мой дом. Поэтому давайте разберемся, а потом, может, подлатаем тебя, пока ты кровью не истек насмерть. Что вы здесь делаете?

Лабин начал отвечать, закашлялся и начал снова:

– Думаю, ты сам знаешь.

– Допустим, не знаю.

– Мы кое о чем договаривались. Ты должен был выяснить, кто выслеживает «Атлантиду».