Бетагемот полностью

— На моей памяти ни один обычный человек не при­нимал Общее Благо настолько близко к сердцу. Мне ино­гда кажется, что твой мозг каким-то образом состряпал свой собственный Трип Вины.

Лени уставилась в землю под ногами.

— Это ничего не меняет, — шепотом произнесла она после долгого молчания. — Даже если у меня есть лич­ные мотивы...

— Меня не тревожат твои мотивы. Меня тревожит твоя способность к оценке.

— Мы все еще говорим о спасении мира.

— Нет, — отрезал он. — Мы говорим о ком-то, кто пытается это сделать... возможно. Мы говорим о целой стране или консорциуме, который лучше оснащен, более информирован, чем пара путешественников со Средне- атлантической гряды. И... — Тут он поднял руку, жестом попросив не перебивать: — Мы говорим и о других мо­гущественных силах, которые, возможно, пытаются их остановить по причинам, о которых мы можем только догадываться. Или без всякой причины, если рассуждения Уэллетт верны. Это не наша игра, как бы сильно тебе ни хотелось принять в ней участие.

— Наша, Кен, наша. Просто последние пять лет мы ужасно боялись сделать ход.

— И за это время многое изменилось.

Кларк покачала головой:

— Мы должны попытаться.

— Мы даже правил больше не знаем. А что насчет того, что мы действительно можем изменить? Насчет «Ат­лантиды»? Рифтеров? Алике? Ты действительно хочешь пренебречь любым шансом помочь им ради какого-то безнадежного дела?

Лабин тут же понял, что просчитался. Что-то вспых­нуло в ней, такое ледяное, знакомое и совершенно не­преклонное.

— Да как ты смеешь, — прошипела она. — Тебе всег­да было наплевать и на Алике, и на Грейс, да и на меня тоже, если на то пошло. Ты был готов убить нас всех, ты каждый раз переходил на другую сторону, стоило из­мениться раскладу. — Кларк с отвращением покачала головой. — Как ты вообще смеешь говорить о верности и спасении жизней. Ты даже и не понимаешь, что это значит, если только это тебе не вобьют в башку вместе с параметрами очередного задания.

Лабин должен был знать, что спорить с ней бессмыс­ленно. Ее не интересовали шансы на успех. Она не ставила на разные чаши весов «Атлантиду» и остальной мир, не сравнивала результаты.. Все переменные, которые заботили Лени, возникали в ее собственной голове, а чувство вины или одержимость не поддавались анализу затрат и выгод.

. Но даже так Кен почувствовал, как после ее слов у него почему-то перехватило горло:

— Лени, я не это имел в виду.

Она подняла руку и отвела глаза, не желая встречаться с ним взглядом. Он ждал.

— Может, это вовсе и не твоя вина, — сказала она, помолчав. — Они просто сконструировали тебя таким.

Он позволил себе проявить любопытство:

— Каким таким?

— Ты же просто муравей-солдат. Прешь вперед, уси­ки к земле, следуешь «приказам», «параметрам задания», «краткосрочным целям», и тебе никогда не приходит в голову мысль поднять голову и увидеть картину целиком.

— Я ее вижу, — спокойно произнес Лабин. — И она намного больше, чем ты желаешь признать.

Она, все еще не глядя на него, покачала головой. Он попытался снова:

— Хорошо. Ты видишь картину целиком: как по-тво­ему мы должны поступить с этой информацией? Что ты можешь предложить, кроме фантазий? У тебя есть какая-то стратегия «спасения мира», ты же о нем только что говорила?

— У меня есть, — объявила Уэллетт.

Они обернулись. Сложив руки на груди, она стояла позади них возле лазарета. Она, похоже, бросила носилки и кружным путем вернулась назад, пока они не смотрели.

Лабин в удивлении заморгал.

— Ваш образец...

— С той боеголовки, которую вы нашли? Без шансов. Под воздействием трейсеров любое активное вещество распадается на атомы.

Кларк быстро посмотрела на Кена, даже сквозь лед в глазах ее взгляд читался ясно, как двоичная система: «Не по твоим правилам игра пошла, супершпион? Поз­волил какому-то убогому сельскому доктору обойти тебя на повороте?»

— Но я знаю, как мы можем добыть образец, — про­должила Уэллетт, глядя прямо на Кларк. — И я могла бы воспользоваться вашей помощью.

Така пришла слишком поздно. Если бы она услышала, с чего начался разговор, подумала Кларк, то не захотела бы иметь с нею ничего общего.

У хорошего врача всегда есть контакты на местах, так говорила Уэллетт. Те, кого она спасла или кому купи­ла время. Те, чьих любимых она избавила от страданий. Случайные дилеры: торговцы пустошей, которые мог­ли добывать лекарства или запчасти в обмен на другие предметы. Они не имели ничего общего с альтруизмом, но могли спасти жизнь, когда до ближайшего подъемника с припасами оставалась еще целая неделя.

У всех из них было здоровое чувство корысти. Все они знали друг друга.

Лабин, конечно же, отнесся к идее скептично. Или же, подумала Кларк, просто так вел себя. Это была его фишка, манера поведения. И никак иначе. Никто в здра­вом уме не отвернулся бы от пусть и слабого, но шанса отменить хотя бы часть того...

«...того, что я сделала».