Бетагемот полностью

Уэллетт, похоже, расстроилась.

— Это, надеюсь, было не твое домашнее животное?

Абсурдная мысль, конечно. «Хотя не безумнее, чем

держать в любимчиках зельц. Интересно, как она...»

— Это было просто насекомое, — сказала Уэллетт. — И оно никого не трогало.

Кларк вытерла ладонь о бедро, размазав хитин и жел­тую слизь по гидрокостюму.

— Но оно... оно просто неправильное. Я таких вообще никогда не видела.

— Говорю же. Ты отстала от жизни.

— Так эти твари, значит, давно появились?

Уэллетт пожала плечами; похоже, она начала успока­иваться.

— Появляются то тут, то там. По сути, обычные на­секомые, только сегментов слишком много. Наверное, мутация гомеозисных генов^[30], но не знаю, изучал ли их кто-то более детально.

Кларк смотрела на мокрый чахнущий пейзаж, про­плывающий за окном.

— А тебя, похоже, сильно тронула судьба этого... на­секомого.

— А ты решила, что все вокруг умирает как-то мед­ленно, да? И надо всем помочь в этом деле? — Уэллетт перевела дух. — Прости. Ты права. Я просто... проходит время, и начинаешь им симпатизировать, понимаешь? Когда работаешь тут слишком долго, все кажется... цен­ным.

Кларк ничего не ответила. Машина обогнула трещи­ну в дороге, закачавшись на рессорах воздушной по­душки.

— Я знаю, что в этом мало смысла, — помолчав, при­знала Уэллетт. — Бетагемот вроде как не так много и изменил.

— Что? Посмотри в окно, Така. Все умирает.

— Все и так умирало. Может, не так быстро.

— Хм. — Кларк взглянула на доктора. — И ты дей­ствительно считаешь, что кто-то подбрасывает нам ле­карство через бруствер?

— От человеческой глупости? Навряд ли. А от Бета­гемота... Кто знает?

— И как оно может действовать? В смысле, что еще- то не пробовали?

Уэллетт, покачав головой, негромко рассмеялась:

— Лори, ты меня переоцениваешь. Я понятия не имею. — Она на мгновение задумалась. — В принципе, может быть что-то вроде решения гориллы.

— Никогда о таком не слышала.

— Лет двадцать назад, в Африке. Горилл практически не осталось, а местные подъедали тех, кто выжил. В об­щем, одной группе по охране природы пришла в голову блестящая идея: они сделали горилл несъедобными.

— Да? И как же?

— С помощью модифицированного варианта Эболы. Гориллам было от него хоть бы хны, а любой человек, решивший отведать их мясца, умирал от внутреннего кро­вотечения в течение семидесяти двух часов.

Кларк улыбнулась, слегка удивившись:

— А с нами такой трюк можно провернуть?

— У нас соперник покруче. Микробы вырабатывают противоядия быстрее млекопитающих.

— Да, похоже, с гориллами тоже не получилось.

Уэллетт хмыкнула:

— Получилось. Даже слишком

— Так почему они вымерли?

— Мы их истребили. Неприемлемый риск для здо­ровья человека.

Дождь колотил по крыше кабины, потоки воды струи­лись по боковым стеклам. Капли метили в лобовое стек­ло, но резко сбивались с курса за несколько сантиметров до цели.

— Така, — сказала Кларк спустя несколько минут.

Уэллетт посмотрела на нее.

— А почему люди больше не называют сеть Водово­ротом?

Доктор слабо улыбнулась:

— Ты знаешь, почему ее так назвали изначально?

— Там стало слишком... тесно. Пользовательские бури, электронная жизнь

Така кивнула.

— Вот это практически исчезло. Физические сети на­столько деградировали, что большая часть фауны вы­мерла, лишившись среды обитания. По эту сторону от стены, по крайней мере... они разбили сеть на сегменты несколько лет назад. Насколько мне известно, где-то там она по-прежнему бурлит, но здесь...

Она посмотрела в окно:

— Здесь Водоворот вышел в реальный мир.

Ахилла Дежардена разбудил крик.

Когда он окончательно проснулся, тот уже стих. Ахилл лежал в темноте и какое-то время размышлял, не при­снилось ли это ему: еще не так давно в его снах кри­чали постоянно. Он задумался, может, он сам себя раз­будил, — но такого не случалось уже много лет, с того самого времени, как Дежарден превратился в нового че­ловека.

Вернее, с того самого времени, как Элис выпустила старого человека из подвала.

Обеспокоенный и бодрый, он сразу понял, в чем дело. Крик зародился не в его голове и не в горле, он исходил от машин. Тревога, длившаяся не больше се­кунды.

Странно.

Он включил имплантаты. Вне черепа по-прежнему ца­рила тьма, но внутри, в затылочных долях коры головного мозга расцвели шесть ярких окон. Он бегло просмотрел основные фиды, потом второстепенные; в первую очередь его интересовали угрозы с другого конца света, с орбиты или от расхрабрившегося гражданского, ткнувшегося в ограждения периметра. Он проверил убогие комнаты и коридоры, куда имел доступ скудный дневной штат, хотя сейчас было четыре утра, и в такую рань никто из них не приходил. В вестибюле никого, в зале приемов и на псарнях — тоже. Погрузочные площадки и электростан­ция в норме. Ракетной атаки не зафиксировано. Даже засора в канализации нет.