— Я иду с тобой, — говорит она. Люк под ними проваливается.
— Ты правда думаешь, что сможешь заставить меня взять тебя с собой?
Он тормозит, разворачивается и одним гребком уходит из луча света.
Кларк следует за ним:
— А ты думаешь, что сможешь обойтись вообще без поддержки?
— Лучше так, чем с необученной обузой, которая лезет в это дело по самым неразумным причинам.
— Хрена ты знаешь, какие у меня причины.
— Ты будешь меня тормозить, — жужжит Лабин. — У меня куда больше шансов, если не придется за тобой приглядывать. Если ты попадешь в беду...
— Ты меня бросишь, — перебивает она. — Мигом. Я знаю, какой ты в бою. Черт, Кен, я с тобой хорошо знакома!
— Последние события доказывают обратное.
Он не сумел ее поколебать. Она твердо отвечает на его взгляд.
Кен ритмичными гребками уходит в темноту.
«Куда он? — гадает Кларк. — В той стороне ничего нет».
— Ты не будешь спорить, что не подготовлена для такой операции, — доказывает он. — Тебя не учили...
— Довод не в твою пользу, ты не забывай, что я прошла через Америку, и ни ты, ни твоя армия и все эти крутые тренированные парни не сумели меня поймать, — недобро улыбается она под маской. Улыбка ему не видна, но, возможно, Лабин успел настроиться на чувства. — Я вас побила, Кен. Может, я была куда глупее, и хуже подготовлена, и меня не поддерживали бойцы всей Америки, но я месяцами водила вас за нос, и тебе это известно.
— Тебе неплохо помогли, — напоминает он.
— Может, и сейчас помогут.
Он сбивается с ритма. Пожалуй, об этом Лабин не думал. Она рвется в брешь:
— Подумай об этом, Кен. Все эти виртуальные вирусы собираются вместе, заметают за мной следы, создают помехи, превращают меня в легенду...
— Актиния работала не на тебя, — жужжит он. — Она тебя использовала. Ты просто была...
— ...Орудием. Мемом из плана глобального Апокалипсиса. Дай мне передышку, Кен, мне и так никогда этого не забыть, сколько не старайся. Ну и что? Все равно я была носителем. Она искала меня. Я ей настолько нравилась, что Актиния сбивала вашу кодлу у меня с хвоста. Как знать, может, она еще цела? Иначе откуда бы взялись те виртуальные демоны? Думаешь, они случайно называют себя моим именем?
Его смутный силуэт вытягивает руку. Серия щелков разбрызгивает воду. Он начинает заново, чуть сменив тон:
— Ты полагаешь, что если вернешься и объявишься перед Актинией — или тем, чем она теперь стала — она прикроет тебя волшебным щитом?
— Может и...
— Она изменилась. Они всегда меняются, ежеминутно. Актиния не могла сохраниться такой, какой мы ее помним, а если то, с чем мы в последнее время сталкивались, исходит от новой версии, тебе не стоит возобновлять с ней знакомство.
— Может и так, — признает Кларк. — Но, возможно, в основе она не изменилась. Актиния ведь живая, так? С этим все соглашались. И не важно, построена она на электронах или углероде. «Жизнь — просто самовоспроизводящаяся информация, формирующаяся естественным отбором», так что Актиния подходит. А в наших генах есть участки, не менявшиеся миллионы поколений. Почему с ней должно быть иначе? Откуда тебе знать, что у нее в основную программу не вписан код «Защити Лени»? И, между прочим, мы куда направляемся?
Фонарь на лбу Лабина включается на полную мощность, и на илистый грунт впереди ложится яркий овал.
— Сюда.
Серая, как кость, грязь, ничем не выделяющаяся. Даже камешка приметного не видно.
«Может быть, это кладбище, — от этой мысли у Кларк вдруг мутится в голове. — Может, здесь он все эти годы удовлетворял свои пристрастия отупевшими дикарями и пропавшими без вести, и вот теперь добрался до глупой девчонки, не понимающей слова „нет"».
Лабин погружает руку в ил. Жижа вокруг его плеча вздрагивает, как будто под ней что-то толкается. Так оно и есть; Кен разбудил что-то, скрывавшееся под поверхностью. Он вытаскивает руку, и оно, извиваясь, следует за ней. С него облетают куски и меловые облачка.
Это раздутый тор около полутора метров в поперечнике. Вдоль экватора ряд точек — гидравлические форсунки. Два слоя гибкой сетки затягивают отверстия: одна сверху, другая снизу. Между сетками набитый чем-то угловатым ранец. Он блестит сквозь муть, гладкий как гидрокостюм.
— Я припас здесь кое-что на обратную дорогу, — жужжит Лабин. — На всякий случай.
Он отплывает на несколько метров назад. Механический слуга разворачивается на четверть круга, и, плюясь из сопел мутной водой, следует за хозяином.
Они движутся обратно.
— Значит, вот что ты надумала? — жужжит Лабин. — Найти нечто, что, эволюционируя, помогло тебе уничтожить мир, понадеяться, что в его сущности есть добрая сторона, к которой можно воззвать, и...
— И разбудить тварь поцелуем, — договаривает за него Кларк. — Кто сказал, что я не сумею?
Он плывет дальше, к разрастающемуся впереди сиянию. Глаза его отражают полумесяцы тусклого света.
— Думаю, мы это проверим, — говорит он, наконец.
Без этого она бы предпочла обойтись.
