«Ты получила слишком большой аванс, надо отрабатывать. «Годдесс» – прежде всего коллектив. Раз ты ставишь во главе угла личное, не уживаешься в нынешнем составе, воспитывай новый. И то – до первого скандала, – сказала Анка вчера и подчеркнула: – Это твой последний шанс остаться с «Годдесс».
Со вчерашнего вечера мысли Маши заполнила густая, нездоровая муть. Кто сказал, что расставаясь, люди разбивают сердце? У неё крутило всё тело, кости, словно ни одной клеточки не осталось целой. Всё было плохо. Всё раздражало. И не убежишь от себя, не сотрёшь из головы непрошеные воспоминания, не заставишь сердце молчать. Маша держалась с трудом.
Зато девочки, только переведённые в «Годдесс» из разных танцшкол, безмерно счастливые вступлением в мир взрослых, обрадовались Маше искренне – так, как многие внизу уже не умели. Это тронуло. Рассказывая девочкам о работе в подтанцовке на большой сцене, Маша почувствовала себя хоть кому-то нужной. Они принялись отрабатывать движения, и от работы стало на йоту легче. Иногда Машин взгляд падал сквозь стеклянную стену на первый этаж, где шло бурное обсуждение, смех, демонстрация па. Обида обрушивалась на Машу с новой силой. Впрочем, стоило увидеть павлином выступающего Юру, сожаления сразу рассеивались.
В пять вечера на первом этаже работа шла полным ходом, а Маша уже распрощалась с девчонками – какой-никакой плюс: пока не вызовут организаторы телешоу, есть масса свободного времени. Его можно посвятить кино и шопингу, к школьной подружке заехать или к родителям, просто пошататься по центру – давно не было такой роскоши.
Процокав по холлу каблуками полусапожек, Маша стремительно вышла из здания. Парень в куртке и джинсах стоял, облокотившись о перила лестницы. Скользнув взглядом, Маша прошла мимо. Но сзади послышался взволнованный голос:
– Маша! Здравствуй!
Алёша… Она узнала его мгновенно. Сердце прыгнуло от радости, длящейся лишь тысячную долю секунды, а потом колко ударило в груди и провалилось куда-то глубоко, мешая дышать. В висках заломило, захотелось обернуться, накричать на него, но Маша не замедлила шаг. Много чести. Не достоин.
– Маша! – догнал он её. – Мы можем поговорить? Прошу тебя!
Она остановилась на мгновение, смерила его холодным взглядом. «Боже, какой красивый! Зачем ты мучаешь меня? – простонала её душа. – Только бы не проявить слабость снова! Я не должна. Уходи!»
– Я ждал тебя. Я соскучился, – проговорил Алёша. Его губы тронула ласковая улыбка.
– Мне не о чем с тобой разговаривать, – жёстко сказала Маша и пошла дальше.
Он опешил, но не сдался, зашагал рядом. «Не хромает, – ликующе отметила Маша и тут же оборвала себя: Мне нет до этого дела».
– Маша! – Он не выдержал, схватил за рукав плаща, развернул к себе.
– Отпусти, – процедила она сквозь зубы.
От волнения в животе всё сжалось. Но Алёша не послушал.
– Нам есть о чем поговорить, – сказал он. – Мы расстались так неправильно… Глупо. Я хочу всё исправить. Телефон твой… я так и не смог дозвониться. Маша, я прошёл кастинг на телешоу и теперь буду в Москве. Представь, я вернулся домой за одеждой, а горничная сказала, что ты приезжала… Я просто чуть с ума не сошёл. После всего… ты всё-таки приехала! А мне никто не сказал. Не удосужились. За всё лето!
– Пожалуй, это была не я, – саркастически усмехнулась Маша, боясь встретиться с ним взглядом.
«Не смог дозвониться! Как же…» Сейчас она ненавидела Алёшу ещё сильнее за ложь, которую он пытался выдать за правду.
– Нет, ты, – возразил Алёша. – Горничная узнала по фотографии. Ты передумала? Ты меня простила?
Маша резко дёрнулась и высвободила руку:
– Прощения, красивые слова… На колени снова будешь падать? Не считаешь, что для дежавю не лучший момент? Ты свой шанс уже упустил. И если не понимаешь с первого раза, повторюсь: мне-не-о-чем-с-то-бой-раз-го-ва-ри-вать! – прочеканила она Алёше в лицо и бросила яростно: – Убирайся! Иначе позову охранника! Или ты опять меня потащишь куда-нибудь?!
У Алёши вытянулось лицо и опустились руки. Гордо вздёрнув подбородок, Маша расправила плечи и полной достоинства походкой подошла к припаркованному рядом такси. Она распахнула дверцу королевским жестом и села, будто к личному шоферу:
– К ЦУМу. Поехали скорее.
– Как скажете, – улыбнулся белобрысый, похожий на колхозника таксист.
Автомобиль тронулся. Маша держала себя в ежовых рукавицах, чтобы не обернуться, но как только такси свернуло за угол, расплакалась. Ну почему не сломался каблук? Не пробило шину в авто? Почему этот гад не держал её крепче? Не придумал что-нибудь убедительнее? «Ненавижу! Ненавижу!» – думала она.
– Вы чего, девушка? Этот тип вас обидел?
Маша кивнула, отчаянно сопя в платок.
– Может, вернуться и по ушам ему надавать как следует? – озаботился дюжий водитель.
Маша подняла на него глаза и грозно сказала:
– Только попробуйте!
