Маша ни о чём не говорила Кате – та ненавидела его пуще остальных и приписывала все земные пороки. На любое слово в защиту Катя взрывалась ругательствами или слезами, причитая, что «свой мозг не вставишь, особенно тем, кто сам себе враг». Маша вздыхала и терпела: беременность сделала подругу излишне эмоциональной. Говорят, так бывает. В такие моменты даже Лёне доставалось на орехи.
Порой Маша смотрела на ростовский телефон в распечатке и порывалась позвонить, но останавливала себя: такой разговор не для простого звонка. Торопиться не стоит. Даже хорошо, что она Алёшу не застала в тот момент, когда готова была кинуться на шею с извинениями. Не нужно было – мама права.
Наконец наступила суббота. На утренний прогон Алёша опять не пришёл. Маша не знала, что и думать. Холодея от волнения, она подошла к Зарине:
– А где Алексей? Мы так ни разу и не порепетируем?
– Нет. Будете выступать сразу на эфире, – спокойно ответила Зарина. – Не волнуйся, он просто споёт в своей башне, ты станцуешь внизу. Танец клёвый, видела вчера. Колосов тоже репетировал в студии. Так что всё будет оки-доки, не парься.
– Странно это, – пожала плечами Маша и отправилась на репетицию подтанцовки к песне Романа.
До самого начала эфира Маша высматривала Алёшу, но стоило заметить его в конце коридора, вспыхнула и спряталась за дверью гримёрки. Боже! Надо же быть такой трусихой! Даже «привет» сказать страшно – ведь если он не ответит, мир рухнет. Лучше ничего не говорить, она просто станцует, и он почувствует. Должен почувствовать! Только бы всё прошло гладко!
Но, как назло, без эксцессов не обошлось: куда-то запропастились туфли к номеру. В гневе Маша кричала на весь комплекс:
– Какая зараза взяла мои туфли?! Красные, с вышивкой! Тридцать шестой размер. Я их прямо под платьем поставила специально, чтоб не искать… Блин, верните! Мне выступать сейчас!
Девчонки хлопали глазами и усиленно пытались помочь в поисках. Костюмер Зоя даже выглянула в коридор.
– Боже! Мне босиком танцевать, что ли? – чуть не плача, простонала Маша.
На горестные стенания заглянула Вика. Выставив вперёд грудь, обтянутую расшитым стразами лифом, она одарила Машу язвительнейшей усмешкой:
– Ты же цыганку изображать будешь, так что давай босиком. Босота… Или пятки застудить боишься? Не трусь, отмороженным это не грозит!
– Губы вытри, яд капает, – бросила в ответ Маша и захлопнула дверь, чуть не двинув Вику по носу.
Зоя достала из-под туалетного столика чёрные бархатные балетки:
– Машунь, может, эти наденешь? С красным хорошо сочетаются… И танцевать удобно.
Маша скривилась:
– Я же в тех репетировала… Там каблук устойчивый. Ладно, что поделаешь. Но вы поищите, пожалуйста. Десять минут до выступления. Может, найдёте? С меня шампанское, коньяк, конфеты – что угодно!
Перед выходом Маша задержалась у зеркала – ещё раз удостовериться, что в её образе всё идеально: воздушное красное платье с узким корсетом, подчёркивающим талию, разрезанные до плеч рукава, которые будут крыльями взлетать во время прыжков, плотно прилегающие к запястьям браслеты, макияж, крупные кольца-серьги в ушах, парик – роскошная смоляная грива. Маша вздохнула с сожалением – такая же у неё была своя. Разве что рыжая. Когда ещё отрастёт… Взгляд скользнул на чёрную обувь, и Маша жалобно произнесла:
– Ну, пожалуйста, девочки! Найдите мои туфли. На каблучке – вот таком. Из мягкой красной кожи, с золотистой вышивкой на носках. Умоля-яю!
Динамик под потолком гаркнул Зарининым голосом:
– Александрова. Осталось три минуты. Колосов уже за кулисами. И тебя просим.
Маша кинулась к сцене. Алёша и правда был там. В живописных лохмотьях, с художественным беспорядком в волосах и гримом, изображающим на лице следы побоев, он топтался у портьеры, в волнении сжимая кисти так, что белели костяшки пальцев. Обернулся на шаги. Улыбнулся:
– Привет!
– Привет, – робко ответила Маша. Ей стало не по себе – фальшивая кровь и нарисованные синяки на его лице, слишком похожие на реальные, напомнили о падении в Залесской.
– Ты настоящая Эсмеральда, – шепнул он, – такая красивая.
– Спасибо. – Маша отвела глаза, боясь выдать свои чувства.
Зарина выскочила из тёмного закоулка, как чёрт из табакерки:
– Так, вы уже здесь. Молодцы! Через пару секунд включается заставка. Как обычно, в темноте, ты, Колосов, топаешь к башне, там ступенечки есть сзади. Аккуратно поднимайся – не свались. Потом башня поднимется на платформе. А ты, Александрова, ложишься на сено, как мёртвая. И поехали по сценарию. Ясно?
– Да, – хором ответили они и переглянулись.
В помещение ворвалась костюмер Зоя, сотрясая в воздухе красными туфельками:
– Маша! Я нашла, нашла! Вот они! Стояли на самом видном месте, и как мы не заметили?!
– Ура! – Маша схватилась за них.
– Быстро-быстро! – принялась подгонять Зарина. – Колосов, на сцену. Помнишь? Аккуратненько… Чтоб без эксцессов…
– Я в порядке, – бросил Алёша и обернулся на Машу: – Удачи нам!
– Да, – кивнула Маша. – Удачи!
