Артур Гагикович ослабил хватку, и Маша отскочила. Он нехорошо улыбнулся, потирая пальцы:
– Жалуйся. Он сам уже не знает, как от ненормальной дочки друга отделаться. Так я, пожалуй, сделаю ему одолжение: попрошу священника забрать Колосова в монастырскую больницу.
– Не надо, – растерялась Маша.
– Тогда не строй из себя недотрогу, иди сюда.
Маша не пошевелилась, но на лице её читалось смятение. Крупный высокий врач подошёл ближе:
– Давай, Маша, поиграем. Иди сюда. – Он снова её прижал, и Маша почувствовала жаркое алкогольное дыхание. Руки хирурга шарили по спине, пробирались ниже.
– Не надо, – тихо повторила Маша.
– Брось, тебе же нравится унижаться. – Он коснулся противными влажными губами её шеи. – Это все видят.
Но Маша с силой оттолкнула Артура Гагиковича – так, что он отлетел, ударившись об угол стола, и сказала с пренебрежением:
– Думайте что хотите! Но ещё раз приблизитесь ко мне, и я отобью вам яйца! Идите за свой стол. Мне надо мыть окно!
Разъярённый хирург рявкнул на неё:
– Вон отсюда, дура! Другой кто-нибудь помоет!
Маша вылетела из ординаторской. Ей показалось, что все на неё смотрят. Быстрым шагом добралась до подсобки. Там между канистр с хлоркой, вёдер и швабр можно перевести дух. Маша села на корточки, прислонившись спиной к полке. Слёз не было, только кипящее возмущение, смешанное с недоумением: все видят, что она унижается? Думают, что ей нравится? Это правда? Но она не любит унижаться! И что теперь сделает Артур Гагикович? На самом деле будет мстить?
Маша взяла в руки щётку, лежащую на полу. Рассматривала её, будто видела впервые, и спрашивала себя: как она дошла до такой жизни? Дочь лётчика, командира авиалайнера, та, кого любит сцена, у кого всегда были толпы поклонников? А теперь к ней пристаёт похотливый врач средней руки, шантажируя и оскорбляя. И её место здесь – Маша усмехнулась с горечью – среди щёток и швабр… Безумие какое-то! Она поднялась, опираясь о холодную крашеную стену. Глаза привыкли к полутьме. Маша не торопилась возвращаться к работе.
А с чего все началось? С того, что позарилась не на своё. С жадности и гордыни. Лёня… Кстати, где он, «преданный друг»? Ни слуху о нём, ни духу. Разрекламировал себя как лучшего оператора видеоклипов, говоря, что с его лёгкой руки девушки становятся звёздами… Но, боже, она ведь и так была звездой! Пусть восходящей. Зачем ей кино? Разве она мечтала о нём с детства так, как мечтала о танцах? Разве она говорила хоть когда-нибудь, что хочет быть актрисой? Маша вспомнила себя в три года, лепечущую взрослым, что будет балериной.
Её одноклассницы, подруги – все метались: в какой университет отправиться или лучше сразу замуж; шли туда, куда говорили родители. И только она, Маша, всегда точно знала, чего хочет. И вдруг её потянуло на лёгкую славу, захотелось, чтобы все оборачивались вслед и шептали: это она, она… Маша снова усмехнулась: ну что ж, все и оборачиваются, только крутят пальцем у виска или пытаются залезть в трусы – как там, в известном теперь клипе.
Маша вспомнила об Алёше, сердце потеплело и сжалось. А ведь её отношение к нему – тоже жадность и наглая самоуверенность: мол, ей, раскрасавице, любой мужчина должен поклониться. Монахам нельзя? Только не с ней! Вот и решила прибрать симпатичного парня к рукам. Зачем? Разве, привлекая его, она хотела связать с ним жизнь? Нет, это была просто игра. И она проиграла…
Хлопнула дверь, кто-то подошёл к полкам. В полутьме Маша разглядела медсестру Таню. Ей было лет двадцать пять и не в пример нынешней Маше, Таня ходила в коротком вызывающем халатике, обвешенная золотом, с накладным маникюром и художественной росписью по лицу. Она по два раза на дню и чаще поправляла макияж. Не видя стоящей у боковой стены Маши, Таня потянулась к полке. Маша подала голос:
– Что-то ищешь?
– Чёрт, – выругалась Таня, – так же уписаться можно от страха! Ты чего тут притаилась?
– Да так, нашла место для медитаций, – ответила Маша.
Таня достала склянку с полки:
– А у меня тут ценный запас. – И поболтала жидкостью у Маши перед носом.
– Что это?
– Спирт. Чистый медицинский спирт. Хлебнуть хочешь?
– Не-ет, – отрицательно покачала головой Маша, – я тут вроде только отрезвела… после всего.
Таня внимательно посмотрела на Машу:
– Артурчик приставал?
– И это тоже…
– А ты?
– Послала его куда подальше.
– Ну и зря, – пожала плечами Таня, – он просто такой – стресс снимает: спиртным и сексом. Ты ж прикинь, Артурчик не железный – сегодня дядьку с того света вытащил. А ты его подальше…
– Извини, Тань, я не устраивалась сюда в качестве психологической разгрузки, а ты?
– А что я? Артурчик – душка и умничка. Подарки делает, вообще не жадный. Да и что там думать-то – пять минут делов?
Маша поразилась:
– Ты с ним спишь?
– Слушай, ты чего – с дуба рухнула? – не поняла Таня. – Тут все со всеми спят. Не заметила до сих пор?! Хотя куда тебе! Ты ж у нас вроде… не от мира сего.
– В смысле? Вы считаете меня ненормальной? – с вызовом спросила Маша.
