Маша пробежала глазами по красным маркированным строкам, сверилась с часами – один вот-вот начнётся. Хип-хоп? Без разницы. Она с нетерпением поднялась в зал на второй этаж. Огляделась. Те же белые балясины на балкончике наверху, три подпирающие тучные меловые колонны, зеркало во всю стену, светлый, подвытертый паркет – почти всё, как дома, как в «Годдесс». Маша затрепетала от радости при виде ноутбука и больших, бывалых динамиков. В зале толпились человек пятнадцать разновозрастных ребят и девчонок в футболках и полуспущенных спортивных штанах. Танцоры. Маше хотелось кинуться им на шею, как родным. Высокий парень лет восемнадцати важно спросил:
– Кого ищешь?
– Позаниматься хотела, – улыбнулась Маша.
– Мы уже не берём. У нас набор в сентябре. – Он поправил бандану на шее. Остальные молчали. Сразу понятно: он – местный гуру.
– Я не новичок, в принципе, но перерыв был. Мне б хоть раз потанцевать, вспомнить.
– Умеешь что-нибудь?
– Умею, – просто ответила Маша.
– Ну, покажи, может, возьмём, – снисходительно ответил парень. – Что тебе поставить?
– Что угодно, – пожала плечами Маша и стянула тёплую куртку и свитер.
Из динамиков понеслись ударные и хлопки. Маша приготовилась. Ага, Дженет Джексон. Привет, родная. Раз, два. Поймала ломаный ритм. Тело включилось. Маша будто слышала, как Анка ведёт: пошли руки, плечи, голова. Наклон, упала на колено, прокатилась по полу, поднялась с волной. Шаг. Ещё. А теперь прыжок. Поворот. Точка. Батман. Прыжок. Снова на пол. Выгнулась… Нижний брейк. Точка. Маше хотелось, чтобы музыка не заканчивалась. Но она всё-таки оборвалась. Парень с банданой и остальные обалдело смотрели на неё:
– Опа, – наконец произнёс «гуру». – Ты где училась?
Маша поднялась с пола, чувствуя себя снова живой, словно рыба, выпущенная обратно в воду:
– Да так, в «Годдессе».
– В нашем, краснодарском, что ли?
– Не-а, в московском. – Маша вытирала платком испачканные о паркет руки.
– Ё-моё, – протянул парень. – А на фиг тебе учиться?
– Да я просто танцевать хочу, – сияла Маша. – Соскучилась.
Парень помолчал минутку и спросил:
– Слышь, а может, ты нам мастер-класс дашь?
– Я? – удивилась Маша. – Я ж не в форме.
– Фига се… – возмутился парень. – А чё ты тада в форме творишь?
Следующие два с половиной часа были для Маши бесконечно радостными: танец, ритмы, музыка. Её тело двигалось и жило, радовалось и пело, будто все эти месяцы она сама, как Алёша, лежала прикованная к кровати. Маша с удовольствием бы протанцевала до утра, но пришлось уйти. Весёлая, она не шла, а летела, остановившись только возле «Новогоднего базара», чтобы купить крошечную пушистую ёлочку и украшения – в палату Алёше. Пусть ему тоже будет хоть чуточку приятно!
Она пришла раньше своей смены, как и собиралась. Стянув пропахшую потом футболку, обмылась в прохладном душе и облачилась в привычную униформу. Под общие улыбки и восклицания Маша пронесла по коридору ёлку и водрузила её на свободную тумбочку – так, чтоб Алёше было видно. Он пока дремал. Тихонько переговариваясь с Глебом и Михалычем, Маша нарядила зелёное деревце синими и красными шарами. Ёлочка распушилась, распахлась, попав с холода в тепло. Глеб угостил Машу мандарином. В воздухе парили ароматы праздника: хвои и мандаринов. Маша заметила, как Алёша зашевелился, начал просыпаться. Счастливая как никогда, она подошла к нему, поцеловала в лоб и погладила светлые волосы:
– Привет, соня.
Сонный Алёша, ничего не понимая, смотрел на неё, на ёлку, и вдруг в его взгляде что-то изменилось. Он дёрнулся, зажмурил глаза, застонал чуть слышно, сцепив зубы. Маша встревожилась:
– Больно? Надо укол?
– Н-нет, н-нормально, – шепнул он, потом посмотрел как-то странно и пробормотал: – Я п-посплю ещё.
– Спи-спи, – умиротворяюще сказала Маша и чмокнула его в щёку. – А я побегу.
Около шести часов, когда почти вся дневная смена разошлась, за окнами потемнело, из коридора донеслись удивлённые возгласы. Маша поторопилась туда. Перед ординаторской двое здоровых, накачанных рабочих в синих униформах собирались пропихнуть в дверь огромную коробку в половину их роста. Наконец кто-то догадался и распахнул вторую створку. С хитрой улыбкой на лице Маша прислушалась. Из кабинета донёсся голос:
– Вы же Артур Гагикович?
– Ну, я? Это что?
– Вам подарок.
– От кого?!
– Скоро узнаете.
Весь медицинский люд и ходячие пациенты столпились перед ординаторской, пытаясь разглядеть, что там происходит. Рабочие аккуратно сняли верхушку коробки, под которой оказался бело-розовый торт. Издалека казалось, что верх настоящий, а низ уж больно блестит – будто из ткани. Что происходило дальше, зевакам увидеть не удалось: рабочие старательно прикрыли двери, да и старшая медсестра, уже уходящая домой, разогнала любопытных. Но кто-то под разными предлогами остался – в больнице мало событий, и всё происходящее вызывает интерес.
