Все произошло так неожиданно, что на пистолет он даже не успел взглянуть. Кто-то схватил его за плечо и мощным рывком вышвырнул из кабины микроавтобуса на землю.
Потом его подняли, прижали к металлическому телу автобуса и несколько раз больно ударили в лицо.
Сразу после этого посольский двор наполнился кричащими вооруженными людьми, которые стреляли по окнам, врывались в двери, заполняли собой пустое здание. Арабская речь перемешивалась с английскими фразами.
Когда им стало понятно, что на территории посольства только один человек, к Павлу подошел широкий, с мощным подбородком белый мужчина в военном камуфляже:
– Где все остальные? – спросил на хорошем английском языке.
– Нет никого, – произнес Павел распухшими непослушными губами.
Человек коротко без размаха ударил Павла в живот:
– Привыкай к точности формулировок: я спросил, где все остальные.
Воздух постепенно возвращался в легкие.
– Их увезли.
– Куда?
– Я не знаю.
– Всех увезли, а тебя оставили здесь в автобусе?
– Получается так. – Павел сплюнул на землю. В голове шумело и кружилось, и живую пустоту, которую всего несколько минут назад он радостно хранил в себе, вихрем выкручивало из его сознания.
Человек отвернулся от Павла и позвал кого-то по-арабски. К нему подошел один из полицейских, охранявших посольство. Павел хорошо знал его в лицо.
– Как можно было пропустить эвакуацию пятидесяти человек?
– Не было никакой эвакуации. Одна машина в обед выехала, вернулась через полчаса. Через сорок минут она же опять уехала и через час обратно. И всё.
– Кто был в машине?
– Только водитель.
– А багажник?
– В багажнике пятьдесят человек не вывезешь, – ухмыльнулся полицейский.
– Значит, в здании должен быть подземный ход. Где лаз? – Он снова повернулся к Павлу.
Какая огромная жилистая шея у него, Павел молча посмотрел на стоявшего перед собой человека и снова получил удар в живот.
Казалось, воздух может больше не вернуться. Подземный ход уже никому не нужен, он дышал маленькими глотками, никого он больше не спасет. И после третьего удара Павел сказал:
– Хорошо, я покажу.
Руки за спиной сцепили наручниками и повели в посольство. Идти было тяжело, непривычное к побоям тело болело. Они поднялись по лестнице, прошли по коридору, свернули направо, потом еще раз и зашли в кабинет посла. Как быстро все вокруг изменилось.
– Показывай! – Его толкнули в спину
– Там, за ковром, – кивнул Павел.
Несколько человек с грохотом отбросили шкаф и сорвали со стены ковер, за которым была металлическая дверь. Ее открыли и выпустили в темноту несколько автоматных очередей, после чего высветили оглушенное пространство фонарями. – Куда ведет тоннель? – Павла подтолкнули к черному проему.
– Я не знаю. Нам только сегодня показали. Один посол знал. Может, в соседний дом.
Три боевика осторожно шагнули в подземный ход.
Павел лежал на полу у стены, прижатый прикладом автомата к дорогому наборному паркету. Он чувствовал себя бараном, которого не убивали пока только ради свежего мяса, в его случае из-за какой-то не протухшей еще информации.
Павел Васильевич смотрел на привычный интерьер и ничего не узнавал: ботинки на мощном протекторе, толстые черные шнурки, камуфляжные штаны, оружие, бородатые лица. Бритый белый человек сидел на столе посла и вертел в руках песочные часы, брошенные среди других канцелярских мелочей: струйка вправо, струйка влево. Евгений Алексеевич часто запускал на совещаниях этот древний измеритель времени, когда хотел приучить подчиненного говорить кратко и по делу. И опять перед глазами качнулся старенький рейсовый автобус, увозивший их веселую подвыпившую компанию к морю.
Время тянулось болезненно долго, но часы над столом отсчитали только двадцать минут, когда трое вернулись из тоннеля.
– Он выводит во двор, через колодец, – сказал один, – судя по следам, было несколько машин, на которых и уехали. Похоже, знали про нас.
Один из боевиков подскочил к лежавшему на полу Павлу, схватил за шею, поднял на ноги:
– И где они все?! Где?! И зачем тебя здесь оставили, если все успели сбежать?!
– Я просто опоздал…
– Опоздал?! Что за бред!
Его повалили и стали бить. Он чувствовал, как ботинки уродовали его плоть, и видел, как порхали вокруг бантики черных бабочек.
– Хватит, хватит! – остановил избиение белый человек. – Хватит. Поднимите его. – Окровавленного, совершенно обессилевшего Павла подняли. – Понятно же, для чего оставили, чтобы время на него тратили. И почти час мы уже потеряли. Осталось только узнать, – он смотрел Павлу в лицо, – дурак он или герой.
– Какая теперь для него разница! – крикнул кто-то.
– Для него никакой, а для нас есть. Если дурак, то они его вслепую использовали, и он ничего не знает, а вот если герой… Так ты дурак или герой? – Он вдруг схватил правую руку Павла и, приблизив к ней пистолет, в упор выстрелил в средний палец.
Из Павла брызнули кровь и крик.
– Ты сдохнешь, и никто не узнает про твой героизм! – кричали Павлу в лицо. – Никто!