— Да ну? — В голосе Истратова явно прозвучала издевка. — Откуда «дровишки»?
— От верблюда. Послушай, отпираться бессмысленно!
Логинов вытащил из папки, лежащей на столе, несколько скрепленных степлером листков и положил перед подозреваемым.
— Это что? — поинтересовался тот безразличным тоном.
— А ты почитай, — предложил Виктор.
Истратов немного поколебался, но затем все же взял документы. После того как он пробежал глазами первые строчки, его руки предательски задрожали, и Логинов понял, что избрал верный подход.
— Это… откуда это? — деревянным голосом пробормотал подозреваемый. — Где ты это достал?!
— Это важно?
— Не просто важно, а противозаконно: разглашение диагноза посторонним…
— …карается лишь в том случае, если совершено без согласия пациента или его законного представителя, — закончил за Истратова Виктор. — Я в курсе, не надо учить меня азам юриспруденции. Кроме того, мне вообще плевать, что кого-то накажут, — лишь бы не меня!
— Ты не мог заполучить эту информацию от…
— От Ирины Куделиной? Про твою любовницу мне тоже все известно, можешь не пытаться отмазываться: она сама предоставила мне эти бумаги!
— Она… она не могла!
— А вот смогла, прикинь?
— Ты ее запугал? Обманул? — Широкое лицо Истратова налилось кровью, и он даже подался вперед, что заставило Логинова напрячься.
Не то чтобы он боялся схватки с подозреваемым — даже, пожалуй, наоборот, был бы не против, ведь это позволило бы оставить его взаперти на более долгий срок, если вопреки ожиданию опер не расколется. Однако Истратов сдержался и снова откинулся на спинку стула.
— Никто твою бабу не обманывал: я лишь сказал ей, что твой сын, которому срочно требуется пересадка почки, может ее не получить, так как деньги, переведенные на счет частной клиники, где лежит мальчик, добыты незаконным путем.
— Откуда тебе знать? — попытался защититься от обвинений Истратов. — Может, я наследство получил?
— Не получал — я проверил. Где бы ты ни раздобыл бабки, они достались тебе преступным способом — взятка, выкуп или, как мы оба с тобой знаем, плата за услугу. Абашидзе лично звонила заведующему отделением трансплантологии с просьбой принять твоего сына. Он прошел два курса диализа, а сейчас получает иммуносупрессоры, чтобы пересадка прошла успешно. Если операцию отменят, твой ребенок окажется совершенно беззащитным перед любой, даже самой слабой инфекцией…
— Ублюдок!
— Думай что хочешь, — пожал плечами Логинов. — В любом случае до тебя мне далеко! Так что отвертеться не получится: твой коллега сдал тебя с потрохами, поведав мне, что именно ты унес ноутбук Теплова с собой.
— Трепло… — прошипел опер, скривив рот.
— А теперь я хочу знать: это Абашидзе приказала тебе забрать ноутбук с хаты и принять заявление о краже препаратов задним числом? Откуда вы знаете друг друга? Где ноутбук?
— У меня его нет.
— Тогда тебе лучше вспомнить, у кого он, потому что, если ты этого не сделаешь, операция твоего сына отложится на неопределенный срок, а то и вовсе отменится… А время для него — решающий фактор!
— Этот Григорий Озеров — полный и законченный дебил! — в сердцах воскликнул Дамир, хлопнув дверью с такой силой, что Алла подпрыгнула в своем кресле.
Видимо, так оно и есть, раз даже такой спокойный и обычно уравновешенный человек, как Ахметов, вышел из себя, пообщавшись с задержанным каких-нибудь сорок минут.
— Не волнуйтесь вы так, Дамир, — принялась увещевать его Алла. — Я и не рассчитывала, что нам удастся получить от него сколько-нибудь полезные сведения: у него на лице в буквальном смысле написан психиатрический диагноз, но мы должны были попробовать.
— И что теперь делать?
— Воспользуемся другими источниками. Вот, пришли данные на Озерова от экспертов: его отпечатки есть в базе.
— Да ну? — обрадовался Ахметов. — И за что он привлекался?
— За изнасилование. Вернее, за попытку: женщине удалось отбиться.
— Верится с трудом, ведь он такой бугай… И кого он пытался изнасиловать?
— Доктора в психиатрической клинике.
— Ух ты… Значит, его не посадили?
— Оставили по месту пребывания.
— В психушке то бишь?
— Да. Но есть один вопрос: каким образом человек с психиатрическим диагнозом, признанный недееспособным, сумел оформить на себя аренду ангара в промзоне?
— То есть документы…
— На его имя.
— Подельник… вернее, вдохновитель преступлений отнюдь не дурак!
— И не говорите! Во-первых, он разбирается в компьютерах — ну или есть кто-то третий, помогающий ему с техникой. Во-вторых, он чертовски осторожен, раз Озеров — единственный арендатор и только его фамилия фигурирует в документах, хотя сам он двух слов связать не в состоянии!
— С другой стороны, владельцу плевать, кто арендует его недвижимость, лишь бы оплата проходила вовремя!
— Вы правы, — согласилась Алла. — Думаю, от арендодателя мы ничего не добьемся: само собой, он имел дело не с Озеровым, а с кем-то другим. Тем не менее встретиться с ним не помешает: вдруг тот, кто оформлял бумаги, хотя бы запомнил внешность клиента?
