– Что происходит, Машка? – вытаращился он на расстроенную девушку. – Кто тут мебель крушит?
Ей хотелось сказать ему, что старые фанерные шкафчики не смог бы разбить кулаком даже Игорь. Они были сделаны еще в прошлые времена, когда не считалось, что выгоднее купить новые, нежели отремонтировать старые.
Но вместо этого она буркнула:
– Никто. Споткнулась. Задела неосторожно.
– Ага. И так семь раз! – не поверил Игорь, криво ухмыльнувшись. – Мутные вы – детдомовские. Делают для вас добро, делают, а вы в ответ…
– Заткнись, – проговорила она отчетливо. – Заткнись и слушай.
Удивительно, но он притих. Откинув дубинку, как гусар шпагу, уселся на деревянную скамью и задрал голову. Кадык под плохо выбритой кожей дернулся вверх-вниз и застыл.
– Я, кажется, облажалась, – произнесла она, рассматривая длинную сальную челку Игоря. – Я подставила человека. Под статью.
– Не понял? – небрежным жестом он убрал челку с глаз, обнажая прыщавый лоб, и нахмурился. – Кого? Таньку?
– Ой, да при чем тут Танька? – взорвалась Маша, пиная скамью. – Уверена, что она загуляла. За ней еще в детстве водились разные…
Она не нашла нужного слова и не стала рассказывать, что Таню в детдоме часто дразнили припадочной за ее выходки.
– Я говорю о том парне, на которого указала. Помнишь, приезжал майор?
– Помню.
– Так вот я ему сказала, что этот…
– Станислав Ильинов, – перебив ее, уточнил Игорь. – Его имя – Станислав, фамилия – Ильинов.
– Не важно! – прикрикнула на него Маша.
И тут же подумала, что человек с таким именем и фамилией не способен творить зло. Слишком мягко, слишком благозвучно. А она просто дура!
– Я указала на него, как на убийцу той девушки, которая…
– Которую бросил парень и которую Ильинов на твоих глазах потащил в парк.
– Да! – заорала Маша и возмутилась. – Что ты меня все время перебиваешь?
– Я не перебиваю. Извини. Я вношу уточнения. – Игорь неуверенно улыбнулся. – И что теперь? Ты этого не видела? Он не тащил ее в парк?
– Видела. Тащил.
– Тогда в чем дело?
– Он тащил ее не в тот день, Игорь. – Маша закрыла лицо руками и вслепую уселась на скамейку, едва не угодив к нему на колени. – Я теперь совершенно точно вспомнила, что это произошло днем позже.
– Что именно произошло, Маша? Ты меня с ума сведешь! – Игорь схватился за дубинку и шарахнул ею о край скамьи. – Что произошло днем позже: убийство или встреча подозреваемого Ильинова с Александрой Витебской?
– Второе, – простонала из-под ладоней Маша и всхлипнула. – Я перепутала даты, Игорь. Он не виноват! Это не он! Это кто-то другой. А Горелов не отвечает на звонки. И если ответит, я не знаю, что ему сказать. Он сочтет меня… Дурой!
– Дура и есть, – удовлетворенно закивал Игорь, поднял дубинку и нацелил ее на Машу. – А я тебя предупреждал. Сработал принцип, сработал!
– Какой принцип? – Она оттолкнула от себя дубинку, которой Игорь тыкал ей почти в лоб.
– Ни одно доброе дело не остается безнаказанным. – Он встал со скамьи и протянул ей руку. – Вставай. Пойдем звонить твоему Горелову.
– А может, не надо? – Маша поднялась со скамьи без его помощи и опустила голову. – Может, стоит сначала самим убедиться, что я права, а этот ведущий с радио все перепутал?
– Интересно, как ты собираешься убеждаться?
Игорь разозлился, что она не приняла его помощи, и теперь смотрел на нее неприязненно, даже с брезгливостью.
Что она возомнила о себе – существо безродное? Думает, он совсем уже пропащий? Даже такую, как она, не найдет себе? Да он, если захочет, завтра женится! А мечтать о ней совсем перестанет. И уж точно не будет помогать.
– Для начала надо взглянуть на ту, которую нашли в парке.
– На труп?! – ахнул Игорь и попятился. – Ты точно не в себе, Машка!
– А как? Что еще предложишь?
Игорь прошелся по волосам пятерней и задрал взгляд к потолку с лампой дневного света, без конца моргающей и давно требующей замены.
– Предлагаю навестить эту самую Александру.
– Думаешь, полицейские этого еще не сделали?
– Может, они ее дома не застали? Не нашли ее и думают, что она – та самая жертва, которую нашли в парке. Парня закрыли на семьдесят два часа…
– Откуда ты знаешь? – перебила его Маша.
– Таков порядок, – авторитетно заявил Игорек, распрямляя узкие плечи. – Потом суд, который определит ему меру пресечения.
– Грамотный какой. Надо же, – уважительно покосилась в его сторону Маша.
Игорек довольно улыбнулся, не став уточнять, что познакомился со всей этой процедурой из-за непутевого старшего брата, неоднократно сидевшего и к настоящему моменту сгинувшего непонятно где.
– И если я не ошибаюсь, то меру пресечения ему станут избирать уже после праздника. Представляешь, каково ему будет встретить Новый год на нарах! – Игорь с осуждением прищелкнул языком. – И зачем ты только влезла, Машка? Напутала все и человека подставила.
Она больно, чуть не до крови, прикусила кулак, жалобно глянув на охранника из-под кудрявой челки. Ей было стыдно. Так стыдно, как в детском доме, когда ее поймали на воровстве пирожных, испеченных не к ее дню рождения.
