Пистолет ускользает из моих рук, он улетает куда-то в другую сторону. Второй мужчина-каннибал хватает меня за волосы и тащит по полу. Я кричу и извиваюсь, стараясь высвободиться. Он тянет меня за волосы вверх, заставляя встать: я поддаюсь. Каннибал прижимает меня к стене. Я чувствую его несвежее дыхание. Кажется, что меня вырвет. Его лицо покрыто шрамами и ожогами, но волосы почти той же длины что и у женщины. Он начинает меня душить, поднимая меня над собой.
Я не могу вздохнуть. Царапаю ногтями его черствую кожу на пальцах. Боль сковывает легкие, я пытаюсь кричать, но не выходит. Двигаю ногами вперед, пытаясь ударить каннибала, но это бесполезно. В глазах темнеет, я перестаю сопротивляться.
В это мгновение хватка каннибала слабеет, его глаза широко распахиваются, а на лице выражается гримаса боли. Он отпускает меня и наваливается всем телом. Я сталкиваю его с себя, понимая, что он мертв. В его затылке торчит нож.
– Черт побери, – я пытаюсь отдышаться, растирая собственное горло. – Алекс!
Безлицый сидит, прижимая руку к ране на груди. Я замечаю его ухмылку, которая скрыта под слоем крови, что выглядит довольно зловеще.
– А ты на многое способна, – говорит он, тяжело дыша.
Алекс откидывает голову и закрывает глаза.
– Я думала, ты умер, – мое дыхание выравнивается, но голос хриплый, на шее, лице и животе явно появятся новые синяки.
– Вынужден тебя разочаровать, – саркастически отвечает он.
Я нахожу в себе силы, чтобы подняться и подойти к Алексу.
– Ты в порядке? – я сажусь рядом на колени и беру его за руку.
– Если мы сейчас же отсюда не выберемся, то ни один из нас не будет в порядке, – Алекс пытается подняться.
От усилий из раны на его груди кровь начинает сочиться быстрее.
– Рана неглубокая, – говорю я, осматривая его. – Нужно поскорее вернуться, ты сможешь идти?
В ответ Алекс кивает.
– Подожди минутку.
Я направляюсь в другую комнату, где лежит верхняя одежда Алекса: беру его куртку и возвращаюсь. Помогаю Безлицему просунуть руки в рукава, Алекс вздрагивает, когда я застегиваю молнию, но не произносит ни звука. Поднимаю свою куртку и одеваюсь, мои руки дрожат, я чувствую, как кровь приливает к голове, а адреналин до сих пор бьется внутри меня волнами.
Мне с трудом удается отодвинуть комод от двери, чтобы мы смогли выбраться, затем я поднимаю парня, держа его под руку, с моей помощью ему удается быстрее двигаться. Его лицо уже опухло, а кровь запеклась.
Мы выходим из дома, деревянные половицы скрепят под нашими ногами. Я спускаюсь по ступеням, держа Алекса так, чтобы он не упал. Мы проходим к снегоходу.
– Я поведу, – говорит Алекс, тяжело дыша.
– Ты уверен?
Алекс кивает, он садится верхом на снегоход, а я пристраиваюсь сзади.
К тому времени, когда снегоход останавливается у Содержательного дома, я практически ничего не чувствую. Ни пальцев рук, ни ушей, ни носа и щек, но это не самое страшное. Алекс держится, но во время поездки я чувствовала, как его трясет. Рана неглубокая, но Безлицый потерял много крови. Я вскакиваю со снегохода и поддерживаю Алекса. Он с трудом встает, его взгляд затуманен, а дыхание сбито. Ему трудно стоять на ногах. Я беру его под руку и практически тащу на себе. Мои плечи ноют, руки онемели, а новые синяки и ссадины дают о себе знать пульсацией боли. Сложно передвигаться по снегу, Алекс старается быстрее переставлять ногами, но у него это с трудом получается.
– Ты меня не бросаешь, – его язык заплетается, кажется, словно его лихорадит.
– Заткнись, иначе точно окажешься в сугробе, – огрызаюсь я, несмотря на то, что мои губы еще горят от соприкосновения с его губами, а в животе приятно пульсирует тягучей, сладкой болью.
– Как скажешь, – он замолкает, а потом внезапно отпускает меня. Алекс собирает свои последние силы и идет вперед.
Я плетусь следом, думая о том, что в любой момент он свалится из-за потери крови. Все его красивое лицо изуродовано синяками и ссадинами. В горле саднит, когда мы оказываемся перед дверью Содержательного дома.
Алекс негромко стучит. Через мгновение дверь распахивается, и я вижу вооруженного Тревиса. Он испуганно озирается на Алекса, а затем переводит взгляд на меня. В его взгляде я читаю тревогу. Тревис кивает, давая понять, чтобы мы быстрее заходили в дом. Алекс поворачивается ко мне. Наши глаза встречаются, мне кажется, что Алекс хочет мне что-то сказать, но его губы не шевелятся. Безлицый протягивает мне руку.
Я поддаюсь вперед и хватаю его. Мы заходим в дом, Тревис закрывает за нами дверь. В доме тихо, такое чувство, будто здесь вовсе никого нет.
– Ева… – Тревис нарушает тишину, я поворачиваюсь к нему, но затем чувствую, что Алекс сильнее стискивает мою руку.
Я слышу тяжелые шаги. Топот нескольких людей.
– Мне очень жаль, – произносит Тревис, но я недоумеваю, о чем он говорит.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, но шаги приближаются, а затем все стихает.
Я смотрю на Тревиса, который стремительно избегает моего взгляда, он наклоняет голову в сторону.
Я поворачиваюсь и вижу ее.
Свою спящую на носилках сестру.
В крови.
