– Зачем Вы делаете это? Она слабая, это в конец сломает ее.
– Просто выполняй свою работу и не задавай лишних вопросов, – она не кричит, не приказывает, но ясно настаивает на своем.
Я забываю о дыхании, пытаясь уловить каждую деталь их разговора.
– Вы можете выбрать кого-нибудь другого в любое время.
– Этот вопрос не обсуждается, – повышает голос женщина, и Алекс замолкает. – Она уже задействована, отступать не имеет смысла. Все уже давным-давно решено.
Я чувствую сильную жажду. Мне хочется пить. Свет режет мне глаза, поэтому я щурюсь. Передо мной мелькают фигуры каких-то людей, они оживленно общаются между собой.
– Ева? Смотрите, она проснулась! – Жанна что-то мельтешит, я чувствую приятный трепет в области груди. Она подзывает всех вокруг. В нос забивается сладкий запах духов.
– Милая, – шепчет мне на ухо Хлоя, я пытаюсь открыть глаза, и на этот раз у меня это получается.
Свет ослепляет, становится трудно дышать, на глаза выступают слезы, волосы прилипают к лицу.
– Рейчел, – я пытаюсь подняться, чуть привстаю на локти, всматриваясь в знакомые лица, ища среди них только лицо. – Рейчел.
– Воды, кто-нибудь принесите воды, – Хлоя берет меня за руку и сжимает мою ладонь, пытаясь тем самым заставить меня посмотреть на нее, но я не поддаюсь. – Ева, посмотри на меня, – я замолкаю, смотрю прямо перед собой, пока слезы скатываются по щекам. – Ева, ты меня слышишь? – Хлоя начинает гладить мою руку.
Она садится рядом на колени и тянется ко мне. Девушка притягивает мое лицо к себе, заставляя тем самым взглянуть на нее.
– Ты сильная, Ева, ты можешь с этим справиться, – я знаю, что она говорит о смерти Рейчел, но я не настолько сильна, чтобы забыть о родной сестре. – Ты обязана пережить это.
Сзади скрепит железная дверь. Девушка отворачивается от меня, смотря на чуть потрепанного Михаила. Он смахивает невидимую пыль со своего пиджака. Все девушки расходятся в сторону, они выстраиваются перед ним в строй, как обычно, но в этом нет нужды, он направляется ко мне.
Я бы хотела испытать страх, но сейчас я ничего не чувствую, кроме боли внизу живота. Где-то очень глубоко эта боль переходит в пульсации, она поднимается вверх и застревает в горле. Слезы мгновенно проходят, когда я вижу виновного в смерти моей сестры, вместо горечи я чувствую ярость. Хочу упиться местью.
И я намереваюсь это сделать.
Не успеваю подняться, как ледяное дуло пистолета прижимается ко лбу.
– Двинешься – прибью, – говорит сквозь зубы Михаил.
– Ну, так вперед, тебе ничего не мешает сделать это, – я обхватываю пистолет руками, чувствуя дрожь во всем теле. – Убей меня, давай, – прижимаю оружие к своей голове. – Сделай со мной то же самое, что ты сделал с моей сестрой! – кричу, но как кажется в пустоту. Никто меня не слышит. Я смотрю на ровные спины девушек, кто даже не подает виду, что в этом месте происходит что-то ненормальное.
Я отпускаю пистолет, мои руки безжизненно падают на колени. Я отворачиваюсь.
– Что здесь творится? – вздыхаю полностью опустошенная.
– Не время искать ответ на этот вопрос, милочка, – подает голос Михаил, я перевожу на него взгляд. – Кому-то пора начать жить по правилам, а значит сейчас в твоем расписании: работа.
– Тебе невероятно везет. Я бы даже сказала, что удача твой верный друг, – Жанна порхает надо мной, как бабочка, в течение получаса, она пытается скрыть мои синяки на лице приличным слоем тонального крема.
Я кидаю на нее предупреждающий взгляд, и она хмурит брови.
– Прости, я не имела в виду…
– Что удача – потерять сестру, единственного человека во всем этом гребаном мире, который по-настоящему любит тебя? – лицо подруги краснеет, мне хочется отвернуться, но она по-прежнему маскирует следы моей последней драки, поэтому я просто закрываю глаза. – Прости, – говорю я. – Мне не стоило на тебе срываться.
– Тебе это простительно, Ева, – слышится голос Хлои. – Мы твои друзья. И в наши обязанности входит выслушивание всяких гадостей, пока ты зла и в отчаянии. Мы понимаем.
Я согласно киваю, но думаю, что она не права. Они никогда не смогут познать страшного чувства потери близкого, но потом сама осознаю, что мыслю глупо, как настоящая эгоистка. Ведь каждая девушка в Содержательном доме живет этим чувством, независимо оттого как много времени прошло с тех пор, как они все потеряли, оказавшись здесь. Всегда больно.
Жанне удается скрыть недостатки на моей коже. Специально для меня Мария приносит длинные, обтягивающие легинсы, туфли на высокой шпильке и блузку с длинными рукавами, но глубоким вырезом. Так будет проще спрятать синяки и ссадины на теле, при этом оставаясь желанной для мужчин.
Не думаю о том, кто сегодня может меня выбрать или не выбрать. Все чего я хочу – заглушить ту боль, что подкатывает к горлу с мыслями о сестре. Мне хочется плакать, но кажется, что слезы закончились. Глаза режет, поэтому я часто их закрываю. Я бы легла и уснула, а по возможности не просыпалась вовсе.
