– Все просто Джон сказал, что я воровка, он спрятал в мои вещи деньги, которые комиссары нашли при обыске. Меня осудили, а затем посадили в поезд для всех преступников. И отправили…
– Сюда, – заканчиваю я за нее. Мия согласно кивает. – А как же малыш Ларри?
– Этот кретин приходил ко мне, когда я сидела в камере, во время следствия и обвинил в том, что я разносчик какой-то жуткой венерической болезни. Мол, он подцепил от меня что-то эдакое.
Я смеюсь.
– Серьезно?
– Думаю, если он и подцепил какое-то гнусное венерическое заболевание, то точно не от меня.
– Козел.
Мия качает головой.
– Больной козел.
Я вхожу в душевую, молясь о том, чтобы вода была теплой. Мне необходимо смыть с себя смерть мародера, смерть Марии, смерть моей сестры и не родившегося ребенка. Как такое возможно? Сколько боли предстоит еще перетерпеть? Со сколькими потерями встретиться лицом к лицу?
Я скидываю с себя окровавленную одежду на пол. Вопросы витают в голове и давят своим весом. Хочется закричать, вцепиться в волосы и плакать до тех пор, пока слезы не закончатся. Захожу в душевую кабину, скользя по холодному кафелю, и включаю в воду. Она еле теплая. Кожа покрывается мурашками. Спустя минуту, стоя под холодной водой, я начинаю дрожать. Из меня вырывается стон, и слезы скатываются по щекам.
Волосы прилипают к лицу, я чувствую, каждую каплю оставляющую дорожку мурашек по телу, но вода продолжает течь, а я продолжаю плакать. Закрываю глаза и вижу перед собой стеклянные глаза Марии. Мне кажется, словно я до сих пор в ее крови, поэтому начинаю упорно растирать руки, пока они не краснеют.
Больно. Больно так сильно, что невозможно вздохнуть. Спустя вечность я скатываюсь на пол и обхватываю руками колени, спиной упираясь в ледяную стену.
Возможно, холод отвлечет меня, и тогда слезы перестанут катиться по щекам.
Возможно, мой иммунитет очень слабый, а удача имеет срок годности.
Возможно, я слягу с тяжелым заболеванием почек.
Возможно, без лекарств я умру.
Где-то здесь. Точно.
Я помню, как положила коробок от спичек, который Мария всучила мне перед самой смертью, в свою прикроватную тумбочку, но сейчас, перерыв и вытащив все вещи из него, так ничего не нахожу.
Я испуганно вздрагиваю, когда кто-то подходит сзади, сжимает мое плечо. Оборачиваюсь и вижу Мию.
– Ты напугала меня, – говорю я, запихивая вещи обратно.
– О, прости, я не собиралась, – виновато шепчет Мия.
После ее исповеди между нами что-то изменилось. Такое чувство, словно эта девушка открылась передо мной, поведав о своей не самой сладкой жизни. Мне кажется, что я должна с ней сблизиться или, по крайней мере, перестать шарахаться во время ее присутствия.
– Ты что-то ищешь?
– Нет. Просто навожу порядок.
Мия смущенно качает головой, переводя взгляд с меня на кучу вещей.
– У меня свое понимание порядка, – отвечаю я на ее недоверчивый взгляд. – Ты что-то хотела?
Девушка кивает. Я закрываю дверцу тумбочки и сажусь на кровать, жестом приглашая Мию сесть рядом.
– Михаил то есть, Хозяин хо… – робко начинает девушка, ее голос звучит напряженно.
– Михаил, – я перебиваю ее. – Просто называй его по имени, ладно?
Мия согласно кивает, на ее губах играет еле заметная улыбка.
– Он хотел встретиться со мной, поэтому один из его громил отвел меня в его кабинет, – я понимаю, что девушка говорит о Тревисе, поскольку только он самый близкий служащий. – Михаил сказал, чтобы через несколько дней я была готова к работе.
Мия замолкает, а я отворачиваюсь. Еще одна жертва этой жестокой штуки под названием жизнь.
Девушка протягивает руку и сжимает мои пальцы, обращая мое внимание на себя.
– Я хотела попросить тебя о помощи. Не могла бы ты рассказать мне все? – уголки губ взметаются вверх, и я чувствую приступ тошноты.
Это не то, о чем я могу поговорить с Мией, не у меня эта девушка должна просить помощи.
Если верить Михаилу, то через несколько дней этой девушке придется столкнуться с чем-то похуже, чем прелюдная порка. Я уже вижу перед глазами пот, выступающий на лбу этой девушки, ее красивые глаза, наполненные слезами, а губы, которые мне сейчас настырно улыбаются, искажаются в ужасе.
Отчаяние и злость подкатывают к горлу, но лишь еле заметно качаю головой.
– Я не думаю, что чем-то смогу тебе помочь, – говорю я, и улыбка исчезает с лица Мии. – Понимаешь, я сама новичок в этом деле. Начала работать в первый день, когда прибыли Безлицые.
Девушка удивленно выпучивает глаза и открывает рот.
– О, Боже, – Мия прикрывает ладонью рот. – Это ужасно.
– Да, – вздыхаю я. – Но все же мне немного повезло, среди них у меня есть постоянный клиент, – в этот момент я замолкаю, понимая, что выдала слишком много информации.
Глаза Мии широко раскрываются в удивлении. Ухмылка в уголках ее губ заставляет меня покраснеть.
Идиотка. Нужно следить за языком.
– Правда? Тебе и, правда, очень повезло! Это значит, что ты хорошо работаешь, точнее ему нравится, как ты это делаешь!
От восклицаний Мии мне становится дурно.
Несправедливо. Мне улыбается удача, а другим девушкам – нет. Я не заслуживаю хорошего отношения ко мне.
До сих пор не понимаю, почему все это происходит со мной.
