Безлицый отводит взгляд и тяжело вздыхает. Алекс садится на рядом стоящее кресло.
– Не сейчас, – он ставит воду на прикроватный столик и проводит свободной рукой по волосам.
Я откидываюсь на спинку кровати и вздыхаю, еле сдерживая слезы. Мне больно смотреть на Алекса. Трудно представить, что он предал меня. Я как никогда нуждалась в помощи, а теперь узнала, что моя сестра умерла неслучайно. Ее убила Мия.
– Мне тяжело быть рядом с тобой, – шепчу я.
Алекс наклоняется ко мне. Он берет мою руку в свою. Это нельзя ни с чем сравнить. В моем словарном запасе нет таких слов, которые можно употребить, чтобы описать его прикосновения, противные и желанные одновременно.
Безлицый оставляет таблетку в моей ладони и подает стакан с водой.
– Тебе станет легче, – шепчет он мне на ухо. – Потерпи немного. Скоро боль пройдет.
Я быстро проглатываю таблетку и опустошаю стакан.
– Я не дура, Алекс. Ты связан с Мией, а она убила Рейчел. Можешь не отрицать очевидное.
Но он даже не пытается. Я жду, когда он скажет свое слово против моего, но этого не происходит. Не спустя несколько секунд, ни минут. Прикусываю губу, чувствуя прилив злости и горечи, вставший в горле. Я не верю, даже не хочу поверить, что только что попала в точку.
– Ты был моей надеждой, но что с тобой стало, Алекс?
Мои руки трясутся от злости. Но я не могу отступить и, признаться, не хочу.
Алекс не смотрит на меня, он даже не пытается возразить. И только сейчас до меня доходит осознание того, что все произошедшее действительно не является случайностью.
– Я долгое время не могла понять, в чем причина этих ужасных событий. Убеждала себя, что ты не имеешь к этому ни малейшего отношения, но ты все этой время кормил меня наглой ложью. Ты настолько труслив, что даже не можешь ответить мне сейчас, – я задерживаю дыхание, не в силах сдержать подкатившие слезы. – Ты – мальчик на побегушках, в то время как я – девушка по вызову. Что же между нами произошло, Алекс? Влечение двух проституток?
Алекс встает с места и выключает свет. Я слышу его отчетливо раздающиеся шаги. Он уходит. Силуэт в темноте еле различим, но я вижу его. Хотя могу обманывать себя, возможно, я просто его воображаю.
– Мне очень жаль тебя, – шепчу не в силах произнести слова громче.
– Ты больше не хочешь меня видеть. Я прав?
Еле сдерживая слезы, заставляю себя глубоко вздохнуть и звучать голос настолько убедительно, как это только возможно.
– Я никогда не смогу этого захотеть.
Безлицый был прав. Мне стало лучше. Когда я просыпаюсь после того, как приняла таблетку и уснула, чувствую себя недостаточно хорошо, но голова больше не раскалывается так, словно она фарфоровый сервиз, который роняют о бетонный пол.
На этот раз я готова услышать то, что Безлицый обещал мне рассказать. Не собираюсь пускать сопли, не собираюсь драться. Все это больше не имеет никакого значения. Они могут меня убить, я не успею и глазом моргнуть. Боль и непрекращающиеся страдания настолько осточертели, что мне уже все равно. Хуже уже не будет.
Комната, в которой я нахожусь, непохожа на бункер. В отличие от прошлого раза, сейчас я проснулась в дневное время. Я лежу на кровати в одной из многих комнат для Безлицых.
Протираю глаза и пытаюсь встать. Голова кружится, я останавливаюсь. Сажусь, но спустя мгновение вновь поднимаюсь. Прохожу к двери и дергаю за ручку.
Заперта с другой стороны.
– Ну, и идите на хрен! – кричу я в дверь, надеясь, что меня услышат.
Подумав, что дальше делать, я предполагаю, что лучшим решением будет принять душ.
Зайдя в ванную комнату, первым делом включаю горячую воду. Не собираюсь мыться второпях, времени у меня предостаточно. Закрываю на замок дверь и решаюсь посмотреть на себя в зеркало.
Вид у меня оставляет желать лучшего. Волосы растрепаны, расчесав их пальцами, обнаруживаю множество выдранных локон. На месте, куда меня ударил Безлицый красуется огромных размеров красно-синий синяк, который, как я предполагаю, никакой пудрой не замаскируешь.
За дверью слышны шаги. А затем кто-то пытается открыть дверь, дергая за ручку.
– Ева, – раздраженный тон Дмитрия выдает его с головой. – Открой дверь.
К своему удивлению я начинаю смеяться.
– А если нет? Что ты сделаешь?
Безлицый чертыхается и настойчиво стучит.
– Впусти меня.
Я поворачиваю кран, и струя воды усиливается. Шум, создаваемый трубами, и напором практически заглушает голос Дмитрия.
– Прости, но я тебя совсем не слышу! – кричу в дверь. – Я поговорю с тобой, как только приму ванну.
Моюсь я очень тщательно и очень долго. Не специально, просто горячая вода поглощает все желание с кем-либо говорить.
Спустя вечность для Дмитрия и мгновение для меня, я все-таки выхожу из ванной, выпуская в комнату не одну струю пара.
Поняв, что не слышу голоса Дмитрия, поднимаю глаза и вижу того, кого никогда не думала встретить. Того, с кем прежде никогда не встречалась лицом к лицу.
