– Именно. Она молодая и очень вспыльчивая особа. Я хочу, чтобы ты не винила ее в смерти Рейчел, в конце концов, и ты и я, мы обе знаем, что твою сестру ждал смертный приговор. Она была беременна. Ее смерть – вынужденная мера. Я дала разрешение Марго на это.
Ком встает в горле. Я не могу дышать.
– Ты. Дала. Разрешение. На убийство. Собственной. Дочери.
Мне противно от нее, от себя. Мне противно от знания, что во мне течет ее кровь. Я не могу смотреть на нее. Просто закрываю глаза.
– Повторяю, мы были вынуждены пойти на это, – в ее голосе даже ничто не дрогнуло.
– Ты бездушная, – я открываю глаза и смотрю прямо на нее.
– Я знаю. И тебе предстоит стать такой же.
Шум в голове заглушает ее голос. Злость завладевает телом, и я вскакиваю с места.
– А что, если я откажусь?
На минуту Элеонора замолкает. Кажется, она обдумывает возможные варианты. Мы смотрим друг на друга так долго, пока глаза не начинают щипать от боли.
– У тебя нет другого выбора. Я надеюсь, что ты подружишься с Марго. В ее венах не моя кровь, но я считаю ее своей дочерью, мне бы хотелось, чтобы и ты относилась к ней как к своей родной сестре.
Ее слова больно жалят.
Мама разворачивается на каблуках и только затем произносит:
– Пока ты не будешь готова стать тем, кем я хочу, чтобы ты стала, твоим прикрытием будет Дмитрий, – я перевожу взгляд на черноволосого Безлицего. Он даже не удостаивает меня взглядом. – По легенде он выкупает тебя из Содержательного дома, то есть официально ты принадлежишь ему. Документы уже оформлены. Лучше тебе делать все, что он тебе скажет.
– Для чего был весь этот спектакль? – единственный вопрос, который меня волнует.
Она кидает на меня усталый взгляд через плечо.
– Прежде чем выкупить тебя, я должна была знать, что ты не размазня. Точно моя дочь.
– Мы нисколько не похожи. Я бы никогда не оставила своих детей.
Женщина замирает. Ее плечи напрягаются.
– Поезд приходит в полдень, советую тебе поторопиться и собрать вещи.
Элеонор покидает комнату, даже не взглянув на меня. Я стараюсь дышать ровно, сдерживая злость и недоумение внутри.
– Так, значит, ты теперь мой хозяин, – обращаюсь я к Дмитрию, прислонившемуся спиной к стене.
Руки скрещены на груди, а глаза закрыты. Его лицо ничего не выражает, кроме раздражения и усталости. В голове всплывают воспоминания о ночи, проведенной в его компании, и щеки сами по себе заливаются краской.
В ответ он кивает.
– Может, расскажешь, каковы мои обязанности перед тобой? – но он молчит, не поднимая век. Ком встает в горле, мне хочется вывести его из себя. Убрать эту напыщенную, фальшивую умиротворенность с его лица. – Я буду должна ложиться под тебя каждый день или только по выходным?
Дмитрий распахивает глаза, в два шага он оказывается прямо передо мной.
– Будь осторожна в выражениях. Официально ты моя. Так что мне ничего не стоит промыть тебе рот с мылом.
Я начинаю его злить.
– Правда? И что ты мне сделаешь, если я вдруг перестану тебя слушаться? – я приближаю свое лицо к его.
Дыхание Дмитрия учащается, так же как и мой пульс.
– Убьешь меня? Что ж, тогда становись в очередь, – я отталкиваю его и прохожу мимо. – Моя мамочка тоже вряд ли сможет тебе чем-то помочь.
Я знаю, что Дмитрий мерзавец, он делает только то, что хочет. И сейчас, видимо, он пожелал сделать мне больно.
Его голос, раздающийся у меня за спиной, звучит безжалостно.
– Даже не понимаю, что он в тебе нашел.
– О чем ты говоришь? – у меня нет сил, нет желания выслушивать очередной бред и ложь, которой меня накормят, но инстинктивно оборачиваюсь.
– Ты ужасно наивная, но его, правда, в тебе что-то зацепило. Только я не могу его понять. В постели ты хуже бревна, красотой не блещешь, – я стараюсь пропустить оскорбления мимо ушей, но правду нельзя игнорировать, а Дмитрий говорит именно так, как есть. – Если бы у меня была такая девушка, как Марго, я бы никогда не променял ее на такую, как ты. Даже не верится, что ты поверила ему так быстро, – Дмитрий ухмыляется, чувствуя себя победителем, ведь он только что добился своего. Сделал мне очень больно.
– Если ты хотел убедиться, что я считаю тебя настоящим засранцем, ты выбрал очень подходящее время, Дмитрий. Теперь можешь жить спокойно.
Не могу надышаться, пульс учащается. Расстройство, раздражение и злость. Эмоции бушуют, сердце бьется, обещая вырваться из груди. Я разворачиваюсь и оставляю Дмитрия за закрытой дверью моей души.
Покидая комнату, ловлю себя на мысли, что огорчена его словами. Любое упоминание об Алексе заставляет меня хотеть выпрыгнуть в окно. Дмитрий знает, на какую кнопку нужно нажать, чтобы заставить меня чувствовать себя жалкой.
Медленно идя по коридору, проходя мимо дверей, где когда-то выполняла свою работу, понимаю, что это конец.
Конец моей истории с Рейчел, конец баллады с Алексом и начало кошмара в моей новой роли Безлицей.
Дмитрий прав. Я слишком наивная. Мне понравился Алекс, но дело в том, что я влюбилась не в книгу, а лишь в ее обложку и краткое описание, которое мне позволили узнать.
Сейчас я осталась одна.
