— Спасибо, дети, спасибо, — в голосе Элиаса прозвучало неподдельное облегчение, когда он услышал наше согласие. Морщины на его лице, казалось, на мгновение разгладились. — Я знал, что в сыне Теодора есть его отцовская жилка. Ну что ж, тогда слушайте. Как я уже говорил, все началось несколько месяцев назад. Незаметно, ничего не предвещало беды.
Он присел на один из ящиков, тяжело опираясь на свою трость, которую он использовал вместо костыля.
— Сначала люди стали жаловаться на головные боли, — начал он свой рассказ. — Сильные, давящие, будто голову в тиски зажали. Потом — головокружение, потеря ориентации. Некоторые рассказывали про странные видения, слуховые галлюцинации — будто кто-то шепчет им приказы прямо в мозг. Я сначала думал — переутомление, стресс. Жизнь на «Заводи» никогда не была сахаром, а в последнее время стало совсем туго с поставками, Администратор барахлил, контракты срывались… Но потом стало хуже. У людей начали отказывать импланты.
— Отказывать? — переспросил я. Импланты, вживленные нам при рождении, были неотъемлемой частью нашей жизни, почти как рука или нога. Их отказ — это было что-то немыслимое.
— Да, — кивнул Элиас. — Сначала сбои связи, потом — ошибки в идентификации, невозможность получить доступ к терминалам. У некоторых — полный отказ. Они впадали в ступор, переставали реагировать на внешние раздражители. А потом… потом начиналась кома. Глубокая, без сновидений. Несколько человек так и не вышли из нее. Умерли тихо, во сне. — Он помолчал, его взгляд снова стал тяжелым. — Те, кто еще держался на ногах, становились апатичными, безвольными. Как тени, что вы видели в коридорах. Они еще ходят, дышат, но внутри… внутри будто все выгорело. Вы должны были видеть.
Сарра поежилась, её лицо стало еще бледнее. История Элиаса звучала как сценарий какого-то жуткого фильма ужасов.
— А потом, — продолжал старый инженер, — когда большинство активного населения слегло или превратилось в этих… сомнамбул… начали отказывать системы базы. Одна за другой. Фильтры очистки воздуха и воды засорились — их просто некому было обслуживать. Трансформаторы на главной энергостанции начали перегреваться, автоматика не справлялась. Шлюзы в нижних секторах разгерметизировались, и вода хлынула внутрь, затопив почти все нижние уровни. Я пытался что-то сделать, латал дыры, перезапускал системы вручную, но… рук не хватает. Да и знаний тоже. Многие протоколы управления мне недоступны, они завязаны на Администратора, а он… он молчит. Словно тоже впал в кому.
— Вы думаете, это как-то связано? Отказ имплантов и сбои систем? — спросил я.
— Уверен в этом, — твердо сказал Элиас. — Слишком много совпадений. Я думаю, причина одна. Какой-то… сбой. Глобальный. Возможно, вирус в сети Администратора, который повлиял и на импланты, и на системы управления базой. Или… или что-то еще, чего я не понимаю. Я пытался провести диагностику, но мое оборудование слишком старое, а доступа к центральному ядру Администратора у меня нет, как и ни у кого на Дне.
Он посмотрел на нас с надеждой.
— Но у вас… у вас рабочие импланты. Вы не местные. Возможно, вы сможете увидеть то, чего не вижу я? Найти причину? Локализовать сбой? Иначе… иначе «Тихой Заводи» осталось недолго. Несколько дней, может, неделя. Потом откажет главный реактор или система регенерации воздуха. И все. Конец.
Мы с Саррой переглянулись. Задача была не из легких. Мы не специалисты по глобальным системным сбоям и тем более не эксперты по вирусам в сетях Администратора. Но у меня был модуль диагностики, установленный Кайросом. И мы были единственными, кто мог сейчас хоть что-то сделать.
— Мы попробуем, мастер Элиас, — сказал я. — По крайней мере, проведем полную диагностику всех доступных систем. Может, и найдем какую-то зацепку.
— Спасибо, дети, — в глазах старика снова блеснула надежда. — Начните с верхних уровней. Там еще сохранились основные узлы управления — главный пульт фильтрации, распределительные щиты энергостанции, центр управления шлюзами. Нижние уровни… они почти все затоплены. Туда лучше не соваться без крайней нужды. Я провожу вас. И дам схемы базы, какие у меня сохранились.
Следующие несколько часов мы провели, методично обследуя верхние уровни «Тихой Заводи».
Элиас не преувеличивал — картина была удручающей. Коридоры пустынны, если не считать редких, апатичных теней, которые шарахались от нас или просто брели мимо, не замечая. Многие отсеки были обесточены, двери заблокированы. В тех, куда нам удавалось попасть, царила разруха и запустение — брошенное оборудование, разбросанные вещи, следы спешного бегства или… медленного угасания.
Я активировал диагностический модуль, Сарра — свой сканер. Мы проверяли каждую работающую панель, каждый кабель, каждый механизм. Считывали данные, анализировали протоколы, сравнивали с теми знаниями, что были заложены в наших имплантах и в схемах Элиаса.
Но… ничего.
Все системы, которые еще функционировали, работали в штатном режиме.
