У нас был план. У нас были чертежи. Понимание куда двигаться дальше.
И у нас снова была надежда.
Поиск «Рассвета» переходил на следующий этап.
Мы попрощались с Элиасом, пообещав вернуться, когда что-то узнаем.
Он провожал нас до дока, его обычно суровое лицо было на удивление мягким. Казалось, он снова обрел надежду.
«Тихий Странник» снова рассекал черные воды Дна.
На этот раз наш путь лежал к «Голосу Стали» — крупной базе Бароната, где, по словам Харпа, мог находиться Рейд, сын Калуса.
Переход был долгим, даже дольше, чем до «Анархии». Мы снова погрузились в монотонную рутину полета сквозь безжизненные глубины. Сканеры молчали, за иллюминаторами — все та же непроглядная тьма, лишь изредка нарушаемая далекими огоньками неизвестного происхождения.
Я пытался изучать схемы «Рассвета», которые дал Элиас, но мысли постоянно возвращались к «Тихой Заводи», к этому странному, липкому ужасу, охватившему базу. Что это было на самом деле? Неудачный эксперимент Ученых? Злой умысел Культа? Или что-то еще, совершенно неведомое?
— Гром, — голос Сарры вывел меня из задумчивости. Она сидела в кресле второго пилота, её взгляд был устремлен в иллюминатор. — А почему… почему на Дне так много названий со словом «тихий»? «Тихая Гавань», «Тихая Заводь», «Тихий Странник», «Тихий Перешеек»… Даже Верфи называют Тихими. Странно, правда? Ведь здесь… здесь совсем не тихо.
Я посмотрел на нее. Вопрос был неожиданным, но… интересным.
— Я тоже об этом думал, — признался я. — Может, это… своего рода мечта? О тишине, о покое? В этом вечном грохоте, в этой борьбе за выживание… люди мечтают о месте, где можно просто… выдохнуть. И называют так свои корабли, свои базы, как бы притягивая эту тишину к себе.
— Или, — Сарра нахмурилась, — может, это наоборот? Ирония? Называют «тихим» то, что на самом деле самое опасное, самое непредсказуемое? Как «Тихая Гавань», которая в итоге взорвалась. Или «Тихая Заводь», которая умирает в агонии. Как будто само Дно смеется над нашими попытками найти здесь покой.
— Может быть, — я пожал плечами. — А может, это просто… эхо прошлого. Когда-то, очень давно, когда первые люди только спустились сюда, когда еще не было Баронов, Администраторов, Куполов… Может, тогда здесь действительно было тихо. И это слово осталось в языке, как напоминание о том, чего мы лишились. О потерянном рае, которого никогда и не было.
Мы помолчали, задумавшись.
Слова… они тоже были частью этого мира. Искаженные, переосмысленные, как и все остальное. «Тихий» — не значит спокойный. «Свобода» — не значит отсутствие цепей. А «надежда»… надежда здесь была самым опасным наркотиком.
Наконец, после почти четырех стандартных циклов полета, на экране дальнего сканирования появился сигнал.
Мощный, стабильный, исходящий от огромного объекта.
«Голос Стали».
Мы приближались к одной из крупнейших и самых влиятельных баз Бароната в этом секторе.
Еще на подлете она поражала своими размерами и… организацией.
Это была не хаотичная свалка, как «Анархия», и не умирающая колония, как «Тихая Заводь».
«Голос Стали» представлял собой гигантскую, многоуровневую конструкцию, встроенную в массивное подводное плато. Её очертания были четкими, геометрически выверенными. Центральный шпиль, уходящий вверх, к самому Куполу, окружали несколько концентрических колец жилых и промышленных модулей, соединенных транспортными магистралями.
Вся база ярко светилась в темноте — не мигающими аварийными огнями, а ровным, мощным светом прожекторов, освещавших стыковочные доки, транспортные узлы, даже внешнюю обшивку Купола, на которой виднелись многочисленные защитные турели и сенсорные решетки.
Вокруг базы, словно пчелы вокруг улья, постоянно курсировали корабли — от мелких патрульных катеров с гербом «Голоса Стали» — стилизованная шестерня с мечом посередине, до огромных торговых барж и тяжелых рудовозов. Движение было плотным, но упорядоченным, явно контролируемым с центрального диспетчерского пункта.
Это был настоящий подводный мегаполис. Население, по слухам, превышало десять тысяч человек.
Здесь не пахло запустением или анархией.
Здесь пахло силой. Жесткой, организованной, беспощадной силой Бароната.
— Внушительно, — пробормотала Сарра, её голос был полон трепета и… опаски.
— Это центр власти, Сарра, — сказал я, направляя «Странника» к указанному диспетчером стыковочному доку. — Здесь все по-другому. Другие правила, другие ставки.
Стыковка прошла гладко, почти беззвучно — доковые механизмы «Голоса Стали» были на порядок современнее и исправнее, чем на большинстве баз, где мы бывали. Нас направили в один из гостевых секторов, явно предназначенных для пришлых кораблей.
Еще до того, как мы вышли из «Странника», я уже заметил это — Строгость.
Каждый стыковочный узел был пронумерован, каждый проход — обозначен светящимися указателями. Повсюду виднелись камеры наблюдения. Патрули охраны — крепкие, хорошо экипированные бойцы в одинаковой темно-серой форме — двигались по докам не хаотично, а по четким маршрутам, их лица были непроницаемыми, а взгляды — холодными, оценивающими.
