— Да, Ёрико мне уже объяснила, что у её бабушки были потеряны все документы во время наводнения и пока не восстановят, ей даже билет на поезд не купить. Кошмар! Властям надо больше внимания уделять пожилым людям, оказавшимся в сложной ситуации! Макото, ты огромный молодец, что помогаешь нашим друзьям и что Коноху-сан на сегодня приютил. Я, честно-честно, и сама хотела ее пригласить, но говорить вперед мужчины было бы неправильно. А ты как мысли мои прочитал! Она правда в настолько глухих местах жила, что там телефоны не ловят?
— Последние лет двести.
— Я же серьезно! И она не такая уж старая. Восемьдесят — это еще вполне активный возраст. Ох… в той деревне, наверное, не было нормальных врачей. Макото, раз уж начал помогать, надо идти до конца. Отвези завтра Коноху-сан в больницу, пусть пройдет обследование.
— Сначала нужно будет восстановить для нее документы, — ответил я. — Без личной номерной карты всё очень осложняется. Ты права, взявшись оказывать помощь, нельзя бросать дело на полпути. Займусь и этим, наверное, придется попросить о содействии юристов. Не из компании, а именно специалистов по восстановлению документов…
Более перспективным казался вариант покупки поддельной личности или, может быть, кражи существующей. Мало есть стариков преклонного возраста, живущих уединенно. Не станет удивлением, если сведения о смерти кого-то из них затеряются, а Амацу-сенсей займет чужое место. А может быть, я и вовсе всё усложняю и у Акиры есть документы соответствующих лет, под которыми она сама и жила? Нужна Акира! Нужно сообщить ей о возвращении любимой бабушки. Узнать у нее же про ситуацию с храмами. Но… «пользователь был в сети пятнадцать часов назад», сообщает мне Лайн.
— Макото, ты, как всегда, прав. И со съемным жильем Конохе-сан тоже помоги. Мне не доставляет неудобств ее присутствие, но ей наверняка самой некомфортно нас стеснять.
— А как там на работе дела? — не мог не осведомиться.
— Очень неплохо! Меня всё еще воспринимают Красной Тенью и боятся сильнее, чем начальницу, — хихикнула Мияби.
Перед самым сном сделал то, что следовало сделать, как только днем восстановилась связь — написал Акире.
Поправил вторым сообщением ситуацию, а то первое как-то немного неудачно сформулировал. Как будто бы я взял старушку в заложники и не желаю отпускать. Хотя, и правда не желаю. Когда сенсей рядом, мне очень спокойно, как будто бы вернулся в раннее детство, если не в утробу матери.
Ночь наградила меня новым сном из прошлого. Хидео-сан, которого, чтобы не было путаницы, я так и продолжу называть этим именем, посещал храмы тысячерукой Каннон в разных частях страны. Каждый раз со щедрыми, но не то, чтобы гигантскими дарами. И в каждый следующий визит к нему относились чуточку теплее. Поначалу встречали, как простого паломника, а лет через пятьдесят, уже в районе сороковых — как желанного гостя, угодного Авалокитешваре. Служители святилища при этом неизменно были худыми и носатыми, очень похожими на Карасу-сенсея, монаха из Киото, на попечении которого другой Макото какое-то время находился. Именно в один из этих визитов мошенник узнал фразу про «свет сострадания», которая помогла мне найти для себя ночлег в Хиросиме. Сейчас я этот кусочек мозаики прошлых дней досмотрел. Правда, никакой конкретики так и не получил.
Как будто бы пройдоха подталкивает меня к определенным выводам. Каким? Нет уверенности. Пофантазировать на эту тему можно, но фантазии эти слегка пугают. Что, если я и есть «Он»? Тысячерукая ответственна за перерождение. В ее же ведении и искупление. Что, если милостивая Каннон сжалилась над обаятельным негодяем и дала ему второй шанс в виде… меня? Не потому ли Амацу-сенсей и не увидела границы между мной и другим Макото? Не отсюда ли моя некоторая одержимость исправлением кармы и совершением добрых дел, что я заканчиваю начатое предшественником? Впрочем, более чем вековой опыт злодеяний меня не испортил… вроде бы. Я остаюсь собой и никаких мерзких идей наподобие многоженства или мошенничества у меня не возникает.
Проснулся раньше всех и спустился, чтобы приготовить завтрак. Ничуть не удивился, застав Амацу-но-Маэ возле телевизора. Половина шестого утра. В это время суток по ТВ показывают откровенно мусорные передачи. Прямо сейчас крутили и вовсе телемагазин, предлагающий в данный момент пижаму в виде панды.
— А, это ты, Малыш. Хорошо ли тебе спалось? Тепло ль согрела постель прелестная Цуцуи-доно?
