— И не потому ли вам с сестрой пришлось спешно садиться на корабль и уплывать? — усмехнулся я.
— Конечно, нет. Набедокурила сестрица, вот и перебрались в иное место. В не самое плохое, между прочим, архипелаг Ямато домом стал нам. Пожалуй, так и нарисую. Тот день, когда впервые увидала эти берега.
Живописью и занялись. Идеи для невероятно концептуальных картин я придумывал на ходу, устроив настоящий конвейер по созданию искусства в стиле ракуган.
«Шепот бамбука», «Пустота между каплями», «Тень бумаги», «Одинокий иероглиф», «Незавершенный круг», «Туман над озером», «Четыре линии тишины», «Белое на белом», «Лунная тропа», «Точка равновесия». Какие-то сложности разве что «Белое на белом» доставило. В этой картине, написанной белой краской поверх белой же основы пришлось применить всё мастерство и изобретательность, чтобы в, казалось бы, хаотичных разводах угадывался силуэт красивого женского лица. Абстрактного, не имеющего прототипа. А то нарисуешь кого-то знакомого и выяснится, что нос недостаточно изящен.
Наставница за то же время успела только краешек неба раскрасить, чуть ли не по пикселям, если современными терминами говорить. Каждое новое полотно я фотографировал, а закончив, отправил всё скопом Рэйчел-сан.
— Так, я не поняла! А кормить ребёнка никто не собирается? — раздался снизу голосок Тики, пришедшей из школы. — Я там, между прочим, со злом и преступностью сражалась во имя торжества национальной системы образования, а пришла — и пахнет краской, а не едой.
Придется спуститься и покормить.
— Между прочим, совсем необязательно перекусывать сразу по возвращению из школы, — проворчал я, делая сестренке омлет с добавлением тофу. Ну то есть сестренке, себе и наставнице, которая тоже наверняка не откажется перекусить. — И ты не рановато сегодня?
— Как закончила с делами, так и вернулась. Мне домашку еще делать, по японскому и по мировой литературе. Муть и там и там. О, бабуль, привет! Как там, сняли тебе комнату, помочь с вещами или у нас еще потусишь? С тобой прикольно.
— Ваш молодёжный диалект смешон, — не сдержала улыбки Амацу-но-Маэ, примкнувшая к нам на кухне. — Эта Коноха переедет поближе к внучке в день отдохновения, шестой по счету на неделе.
— И ты еще мне про смешной диалект говорила, бабуль! — рассмеялась Тика-тян. — Говоришь прям как Ямада-сан. Я ей в лавке помогала. Вы с ней не родственники, случаем? Прикиньте, у нас сегодня в школе одни дебилы у училки стащили из сумки ключи и спрятали, чтобы она домой за заданиями для контрольной не сходила. Типа пошутить захотели. Тоже мне, потомки самураев. Жаль, их Ринне первой отыскала, а не я. Она у нас добренькая, обошлась словами.
— Мы слышали эти слова, — подмигнул я и сестренка покраснела, попавшись на лжи. — Пусть Ринне-тяне не переживает, я не скажу Хане-сан, что она сделала с тем хулиганом.
— Он это заслужил! — ничуть не смутилась Тика. — И Мияби что, тоже не скажешь?
— Ей расскажу.
— А, ну ей-то можно. Я про нее тоже кое-что ее мамке не говорю, — историю с гонкой, например. Эти слова остались непроизнесенными, но все всё поняли.
Я бы, конечно, на месте сестренки поостерегся вот так вот болтать в присутствии малознакомой старушки, но такова сенсей. Ей рассказывают всё, даже если та ничего не спрашивает. Я еще как-то могу с этим бороться, да и то выболтал уже огромную кучу информации. У сестренки же сознательного опыта кратно меньше, она обречена на откровенность.
— Ааа-пчхи! Ааа-пчхи! Ааа-пчхи! — Тика трижды подряд оглушительно громко чихнула. Ну да, пыльцу инарицумэ мы с Амацу-но-Маэ пересыпали из ёмкости в ёмкость на кухне, вот девочка и попалась, вдохнув частицы коварной пыльцы.
— Будь здорова, сестренка. У тебя что, аллергия? — с несколько излишней заботой спросил я. — На кошек? Где ты их встретила?
— У меня не бывает аллергии! Я вообще ничем никогда не болею! — сестренка шмыгнула покрасневшим носом и еще раз чихнула. — Че, и правда? Я не хочу! На что? Братик, мне срочно нужно к врачу! — прочитал в глазах младшей легкие следы паники. Крепкий организм оборотня, похоже, и правда уберегал ее от всех болезней до сего дня.
— Выпей, дева, — сенсей поставила перед Тикой кружку, вкусно пахнущую горячим травяным отваром. Спорить девочка не стала. С моей наставницей любые возражения всё равно не срабатывают. Выпила, не обращая внимания на то, что там настоящий кипяток. К плите старушка, между прочим, не подходила. Для нее нагреть немного воды без подручных средств — мелочь. Всех дел — выпустить частичку своего внутреннего жара, известного в легендах, как кицунэ-би, лисий огонь. Даже я, наверное, с этим справился бы, если бы забыл наставление «если можешь сделать, как человек — делай, как человек».
— Бабуль, это реально вкусно! Че там было? — чихать девочка прекратила практически сразу.
— Лекарство, младшая, — скромно ответила девятихвостая. Однако она не стала скрывать эмоций и показала лицом, что похвала и тысячелетним кицунэ приятна. Ну или виртуозно изобразила. С этими лисами ни в чем нельзя быть уверенным.
