— Как говорил Миямото Мусаси, учеба в школе — это путь обмана, — хихикнула Тика. Специально переиначила цитату Сунь Цзы, приведенную мной на бейбольной тренировке. — В элитной школе, я так думаю, деньги при поступлении решают. Не стоит у них перед воротами очередь из желающих кучу бабла за первый год обучения отвалить. Поэтому возьмут всех, кто хотя бы минимально адекватный. Ну и так-то я по-настоящему умненькая. Пока шпаргалки писала — половину материала запомнила, могла бы и без них обойтись, — в последнем лукавит, но не так и сильно. Она у меня на самом деле молодец.
Итого, по результатам не таких и долгих уговоров, папа сдался, а я не стал спорить. И в ближе к окончанию февраля я вызвался сопроводить родителей и сестренку на вступительные экзамены в старшую школу Сэйран.
Могли бы обойтись и без меня, но я все-таки лицо заинтересованное и желаю видеть, куда пойдут мои деньги. Вдруг там не такой уж элитный интернат, а очередной концлагерь для несовершеннолетних, созданный по образу и подобию Сакуры Гарден. Папе я, конечно, доверяю, но он несколько простоват. А маме я все еще доверяю не до конца. Вот и появился неплохой повод пообщаться немного поближе.
Как-то мне даже слегка стыдно за то количество отгулов, что я беру на рабочем месте. Пока вся корпорация усердно трудится, я решаю свои дела. С другой стороны — нареканий к моей работе нет. Я не про проверку автомастерской — она скорее эпизод, принесший толику разнообразия в повседневную рутину. Основной упор мы с Махараджако в минувший месяц сделали на информационную безопасность. Пожалуй, мой трехдневный отпуск за свой счет по семейным обстоятельствам урона компании не нанесет. Наоборот, чуточку сбережет нервы техподдержки.
И дня не проходило, чтобы не нашли очередную мелкую уязвимость, какой могли бы воспользоваться хакеры. Моя помощница настолько навострилась на это дело, что начала испытывать неподдельный азарт и радостно пританцовывать, взломав в очередной раз сеть. Кажется, я научил Анушу плохому. Сделал из тихой айтишницы почти настоящую Кагешуго.
За родителями я съездил на своей машине, вместе с сестренкой, воскресным днем. Заночуют в комнате для доспехов, а утром понедельника нас ждет поезд на Йокогаму, с пересадкой в Токио.
Тика тут же потащила отца на бейсбол, одну из финальных игр сезона. Я бы, пожалуй, тоже сходил, несмотря на то, что так спорт и не полюбил. Но решил остаться дома и пообщаться с Кагами. Редкий выдался момент поговорить наедине.
— Макото, передай при возможности мою благодарность Цукино-саме или Акирахиме-сан, — мы с матушкой устроились побеседовать на кухне, где я заварил «лист феникса». — Не знаю, как именно они сумели обмануть храмовые проверки и обезопасить Тику-тян. Моё «спасибо» размером с подножие горы Фудзи. Я очень боялась, что ее запрут на несколько лет, а когда выпустят — будет уже не она, останется только тень веселой непоседливой девочки. Храмы… они умеют ломать людей.
— И тебя? — очень важный на самом-то деле вопрос.
— Тридцать лет, сынок, я провела взаперти три десятка лет. Любой сломается. Но перспектива снова увидеть Хиро, тебя, твою сестру — она придавала мне сил.
— Можно, я спрошу? Почему ты назвала меня именно этим именем? — сменил я тему.
— Оно показалось мне самым подходящим. Твоим. У таких, как я, очень остро развита интуиция. Общаясь с Цукино-самой или Акирахиме-сан ты, может быть, замечал, что они видят все твои помыслы, догадываются, что ты хочешь им сказать заранее. Сердце мне подсказало, что тебя нужно назвать именно так.
— Расскажи мне про храм. Я был вместе с Тикой на экскурсии и ничего очень страшного не заметил. Мико рассказывают, что живут обычной жизнью.
Между прочим, честно об этом жрица говорила. Ну или врала настолько хорошо, что даже Амацу-сенсей не заметила, но такое маловероятно.
— Вы посещали один из младших храмов. Тот, что на южном склоне, да? В нем только обычные служительницы, и правда живущие простой скромной жизнью, со множеством ограничений, но почти свободно. Я же была в храме перевоспитаний, неспособная его покинуть. Тридцать лет в одних стенах со знакомыми лицами за то, что не совершила ничего плохого. Всего лишь любила твоего отца. Они украли у нас с Хиро-саном все эти годы. У нас с тобой. У меня и Тики-тян. И почему? Потому, что сёгун Токугава повелел, чтобы не было в Японии больше тысячи таких, как я. Этот закон — удавка.
Далее последовал довольно-таки долгий и обстоятельный пересказ множества бытовых подробностей. Так уж сильно храм своих послушниц не тиранил. Они пребывали в тепле и сытости. Но для любознательных и непоседливых лисиц ограничение общения с внешним миром, разбавленное редким просмотром ТВ, стало настоящей пыткой. Попытки побега пресекались жестким наказанием, о котором матушка умолчала, нервно при этом сглотнув.
