Спустя полчаса Марлин закрыла окно обозревателя и отключилась от инфо-сети. Теперь странное поведение Нортиса стало более чем ясным и логичным. Девушка просмотрела все результаты поиска по делу Вертинских и последняя попавшаяся ей газетная заметка начиналась пессимистичным заголовком: «Дело об убийстве семьи Вертинских сдано в архив».
Убийц так и не нашли.
Население города выразило громкое недовольство бездействием и некомпетентностью полиции и, как это всегда бывает, быстро успокоилось и переключилось на более свежие городские происшествия случающиеся одно за другим.
О Вертинских и их убийцах не забыл только один человек – жестоко искалеченный ребенок, единственный выживший в кровавой бойне, но дорого заплативший за эту привилегию – он отдал ноги, руку, глаз, часть органов, ему изуродовало лицо.
- Что же ты задумал, Нортис? – задумчиво пробормотала Марлин – Что же ты задумал?
10
Когда Нортис пришел в себя, он с облегчением обнаружил, что снова видит – глазной имплантат был установлен и действовал. Осторожно поводив головой, юноша убедился, что глазной имплантат хорошо захватывал «картинку» и, не задерживая, передавал ее по нервным окончаниям в мозг. Детализация более чем удовлетворительна. Единственным недостатком новых «глаз» Нортиса была монохромность. Теперь он видел все в тусклом зеленом цвете, но на это неудобство калеке было наплевать. Уже долгие годы его не радуют краски окружающего мира. Во-первых, ярких цветов попросту не было в сиротском приюте, предпочитающем практичные черные и серые цвета. А во-вторых он давно не обращает внимания на какие-либо цвета. Разве что за исключением красного – цвета пролитой крови.
Заметив, что парень пришел в себя после наркоза, девушка наклонилась над ним и участливо спросила:
- Как ты?
- Неплохо – непослушными губами просипел Нортис – Я снова вижу. Значит, Люмбери вернулся.
- Ну конечно вернулся – послышался слащавый голос доктора – За кого вы меня принимаете, молодой человек? Я честный доктор, всегда выполняющий свои обязательства!
- Ага – усмехнулась девушка – А еще здесь остался твой драгоценный робот хирург.
- Не будем спорить – отмахнулся Люмбери, не отрываясь от выдвинутой из корпуса робота сенсорной клавиатуры – Как вы себя чувствуете?
- Неплохо – повторил Нортис – Имплантат работает.
- И должен заметить – великолепно работает! Доктор Люмбери всегда делает работу на совесть! Думаю, про функциональность второго имплантата можно не спрашивать – все показатели в норме, устройство откликается на запросы тестера, конфликта и отторжения не обнаружено.
- Второй? – удивленно переспросил Нортис и тут же закашлялся – за долгие часы сна гортань пересохла и почти не слушалась.
Марлин поспешно поднесла к его рту тубу, и пока он маленькими глотками пил воду, пояснила:
- Тебе уже удалили сердце. Теперь ты работаешь на другом моторе – Марлин указала на обнаженную грудь юноши.
Опустив, Нортис увидел проходящий по его грудной клетке шов. Еще через миг он с ужасом понял, что края раны не зашиты, а лишь небрежно скреплены несколькими скобками и густо залиты прозрачным медицинским гелем. При каждом вдохе шов расходился, казалось, края глубокого разреза вот-вот раскроются.
- О, Господи – судорожно прошептал Нортис и непроизвольно дернулся – О, Господи.
Медицинский робот пронзительно запищал, на панели тревожно зажглось несколько желтых индикаторов. Уставившись на заполненный медицинскими показателями экран, Люмбери озабоченно пробормотал:
- Что такое? Ага… Выброс адреналина в кровь, вырос уровень тестостерона…
Проворные пальцы доктора забегали по клавиатуре, по пластиковым трубкам в вены Нортиса устремилась доза успокаивающего лекарства. Когда на панели робота вновь зажглись зеленые огни, доктор повернулся к калеке и удивленно спросил:
- В чем дело молодой человек? Нет причин для волнения – все имплантаты функционируют нормально. Отторжения не наблюдается. У доброго доктора все под контролем.
