Заканчивался злополучный для меня високосный год, который, по всей вероятности, не зря называют сложным. В тот период постепенно нарастающего непотизма мне по счастливой случайности выпал шанс устроиться в команду обслуживающего персонала круизного лайнера, который курсировал в водах Атлантического океана. Когда оставшийся из тех немногих, кто выдержал испытание времени, мой друг детства и он же бывший школьный товарищ обратился ко мне с предложением, я, не раздумывая, согласился, толком ничего и не узнав об открытой вакансии и ее должностных обязанностях. Честно признаться, мне тогда было все равно, я готов был бежать куда угодно, лишь бы подальше от земли, что то и дело напоминала мне о недавнем бракоразводном процессе. Судя по всему, моя судьба наконец-то заметила, что пришло время меня спасать. Думаю, последней каплей стала моя жалкая попытка организовать собственные мысли и начать вести что-то вроде личного дневника, хотя мне всегда казалось, что это занятие больше по душе представителям женского пола. Но, по правде, тогда меня мало смущали статусы гендерного распределения. Однако затея моя оказалась уж слишком мелкомасштабной и выглядела она приблизительно так: на обратной стороне составной части картонной коробки из-под конфет с небрежно оторванными боковинами, наверняка, с грамматическими ошибками плохо наточенным карандашом было нацарапано следующее:
День 1. Бодрое расположение духа. Жизнь полна новых возможностей.
День 2. Все будет хорошо. Я верю в это.
День 3. Как-то грустно. Должно быть погода влияет.
День 4. Настроение веселое. Мораль ниже плинтуса.
День 5. Нет денег на сигареты. Я сильный. И не такое переживали.
День 6. Надо бросать курить.
День 7. Хочется праздника.
День 8. Стало как-то хуже. Регрессирую.
День 9. Тяжело…
День 10. Похмелье.
День 11. Катись все к черту!
Последний день, упомянутый мной, был вообще бессловесный. Пометка о нем содержала лишь какой-то непонятный эскиз, доказывающий, что рисование — это очередной талант, который уж никак нельзя было отнести к разряду «моих». Одним словом, мне срочно нужен был кислород, роль которого так удачно сыграла моя внезапная причастность к работе на судне.
Меня взяли на стартовую позицию уборщика, который на воде красиво именуется Utility Cleaner. Фактически на мне была вся грязная работа — от выноса белья до мытья туалетов. Но я даже не думал жаловаться. Ведь физический труд отвлекал меня от посторонних мыслей. И хоть работая по двенадцать часов в день, я жутко уставал, морально я отдыхал.
За мое шестимесячное пребывание на судне у меня сменилось трое соседей по каюте. Сначала меня встретил украинец Артем, третий рейс подряд работающий крупье в казино. Опытный сотрудник, который охотно просвещал меня в организационных и бытовых аспектах жизни на судне. Однако, через три недели после моего появления, у Артема закончился контракт, что не могло не огорчать. Мне не хотелось терять такого ценного информатора, с которым к тому же я неплохо ладил. А вот с его последователем ситуация сложилась крайне противоположно неблагоприятной. Марван мне не понравился с первой же секунды, впрочем, наверное, как и я ему, судя по бесконечно язвительным комментариям в мой адрес. К счастью для меня, этот иорданец сам по неизвестной мне причине сошел на сушу в испанском порту и не вернулся. Ко мне подселили турка по имени Хасан, низкорослого парня с глазами хитрого лиса. Но его я видел ровно четыре дня, так как после устроенного барбекю в честь Хэллоуина он вышел на рабочее место в нетрезвом состоянии, как мне позже сообщили, был застукан с поличным и тут же без разбирательств уволен. И, наконец, моим последним соседом стал белорус, имя которого я уже не помню. Это был чрезвычайно тихий парень лет тридцати пяти, занимающий должность официанта. Из-за несовпадений дневных и ночных смен в наших графиках мы практически с ним не виделись, что в равной степени не огорчало нас обоих.
