Я помню, тот вечер не был исключением. Натали все так же сидела в углу и мелкими глоточками наслаждалась своим вином, как вдруг к ней подсел коллекционер картин Сальвадора Дали — Джузеппе Фолодинни, славившийся своим фанатичным пристрастие к футболу, спортивным машинам и коньяку. К моему удивлению, Натали охотно приняла его компанию. Впрочем, он, хоть и был в два раза старше ее, на шестом десятке переживающий уход жены по причине раскрытия его многочисленных измен, в принципе, был недурен собой. Часто посещая спортивный зал, он старался держать себя в форме, полностью отказываясь от любой жирной пищи и мучных изделий.
Джузеппе развлекал Натали больше часа своими историями о мировом футболе и рассуждениями о современном искусстве, которые мельком доносились и до меня каждый раз, когда я проходил мимо. Натали же, преимущественно, молчала, внимательно изучая своего собеседника. Впервые я увидел, как она улыбалась. Джузеппе расщедрился и заказал розовое шампанское. Все время, пока они сидели, я неустанно следил за этой парочкой, ловя себя на мысли, что я ревновал Натали, но ревновал не так, как парень ревнует свою возлюбленную, а скорее как брат — родную сестру. Не знаю, с чего я это взял, но с самого первого дня я чувствовал некую ответственность за безопасность Натали, и мне почему-то хотелось оберегать ее, словно она была моей родственной душой. Наблюдая, как ситуация уходила из-под контроля, я, не подавая виду, внутри очень злился. А когда, допив шампанское, Джузеппе расплатился по счету и покорно последовал за мисс Дюшен по направлению к ее каюте, я был просто вне себя от ярости. Однако я, конечно же, ничего не сделал. Да и что я мог? Ведь я был всего лишь сторонним наблюдателем, молчаливым свидетелем с отсутствием права голоса. Поэтому, еще кое-какое время посердившись, я продолжил отрабатывать смену, которая предполагала закончиться через семь часов.
Большую часть следующего дня я проспал, поэтому новости о знаменательных событиях на судне я узнал позже всех. Когда я зашел в столовую, все сочувственно только и говорили о Джузеппе Фолодинни, который в то утро проснулся немножечко мудрее и немножечко беднее, поскольку из его каюты, пока он спал, беспардонно и оперативно были вынесены все наличные деньги, кредитные карточки, часы, документы и ювелирные изделия. Его же ночная собеседница еще до рассвета вышла в порту, скрывшись в неизвестном направлении. Больше ее никто не видел. Вот так, мною названная сестра оказалась простой клофилинщицей. Более того, как в последствие выяснилось в полицейском участке, она воспользовалась краденым удостоверением, а стало быть, никакая она не романтичная Натали, а всего-навсего банальная воровка без имени, статуса и общественного признания. Серая мышка мигом превратилась в профессиональную аферистку. Кто бы мог подумать?
Мои ненадежные школьные товарищи, армейские «деды», бывшая жена и некоторые другие второстепенные персонажи, встречавшиеся на моем жизненном пути, уже давно заставили меня осознать, что я довольно паршиво разбираюсь в людях. Но я никогда не понимал, насколько все печально, до того памятного столовского обеда. Вот именно в тот день я по-настоящему впервые разочаровался в самом себе. Тогда я еще не знал, что это было лишь начало процесса познания собственных промахов.
Абсолютным открытием для меня стал наш ассистент повара, грузин Рустам, позитивнейший человек, душа любой компании, который с юмором никогда не расставался. Даже когда спал, как свидетельствовал его сосед по каюте, он и тогда умудрялся произносить остроумные шуточки. Одним словом, я не то что не видел, я просто не представлял Рустама огорченным, расстроенным или чем-то опечаленным. Для меня это был парень вечного веселья и оптимизма. Казалось, ничто не могло его сломать. Но я ошибся.
Как-то после нелегкой длительной смены, уставший, я прогуливался по палубе и вдруг заметил, как тот самый грузин со слезами на глазах уверенно и быстро перелезает через борт корабля. Я остолбенел. Если человек решил укоротить себе жизнь, то это полностью его ответственность. Я всего лишь наблюдатель. Разве мне кто-то давал право вмешиваться в судьбы посторонних людей? Но как только я это подумал, два моряка, проходящие мимо, без лишних разглагольствований вдруг накинулись на собирающегося прыгнуть в воду Рустама. Предполагая, что разговоры уже не помогут, они перетащили грузина обратно через борт и оттянули его подальше от края. Рустам начал кричать что-то невнятное и биться в истерике, размахивая руками. Пока один из его спасателей пытался утихомирить самоубийцу, второй побежал за врачом.
