Услышав фразу «в расход», я напряглась и едва смогла удержать себя, чтобы не обернуться к детям, дабы не смотреть им в глаза, этим маленьким существам с такой ужасной судьбой. Андрея эта фраза тоже, скорее всего, встряхнула, и он только утвердительно кивнул головой, давая свое разрешение на мою просьбу. Я улыбнулась ослепительной улыбкой и поцеловала его в щеку, подмигнув при этом немцу, который лишь бровью повел и едва уловимой улыбкой дал понять, что в предвкушении нашей встречи. Затем он отдал надсмотрщице распоряжение и девочку увели в здание. Мы же тоже зашли в соседний дом, в котором звучала музыка и слышались женские и мужские голоса.
Окинув взглядом большую комнату на первом этаже, в которой находилось довольно таки большое количество народа, я схватила бокал шампанского у проходившей мимо официантки и нервно залпом выпила его. Пузырьки растворились во мне и алкоголь дал мне немного расслабиться, успокаивая мои нервы. Фон Герцен представил нас находящимся здесь людям и спустя какое-то время они с Андреем и еще кучкой офицеров отошли в сторону обсуждая какие-то дела. Я же подошла к двум модно одетым женщинам, стоящим в стороне.
Одна из них, молодая девушка высокого роста с рыжими пушистыми волосами, уложенными в пышную прическу и искрящимися зелеными глазами, улыбнувшись тихо проговорила мне:
− Я вижу к вам штандартенфюрер фон Герцен клинья подбивает?
− С чего вы взяли? – строго спросила я.
− Да так. Вижу, как он на вас смотрит.
− Ох, Эльза, да он ко всем красивым женщинам клинья подбивает. Зачем ты мисс Миллер смущаешь? – проговорила другая, невысокого роста девушка с пышным бюстом, серыми глазами и темно-русыми волосами, заколотыми в высокий хвост.
− Отводит от себя подозрение, − тихо прошептала мне Эльза.
− Какое подозрение? – заинтересованно взглянув на девушку спросила я.
− Говорят, что он еврейку одну молоденькую вытащил отсюда и поселил где-то. И часто навещает ее, − сказала другая девушка.
− Еврейку? – удивленно спросила я.
− Это только слухи, дорогая Хильза. Но и слухи не всегда беспочвенны, − поглядывая в сторону фон Герцена сказала Эльза.
− А кто же эти слухи распускает? – не унималась я.
− Да так, кто его знает, откуда слух пошел. Мой Генрих как-то сказал, что ему об этом нашептала одна капа, которая спустя несколько дней была найдена мертвой в туалете. Зарезали, − прищурив глаза ответила Эльза.
− Кто такая капа?
− Это смотрящая в лагере женщин. Старшая, так сказать, над всеми.
− А вы что сами думаете об этом? Это может быть правдой? – спросила я.
− Да кто его знает. Может и правда. Фон Герцен мужик падкий на баб, может и приглянулась какая ему из новоприбывших, − пожав плечами ответила Эльза.
− А вы ведь не немки. Вы польки? – спросила я девушек.
− Да, польки, − ответила девушка невысокого роста, которую звали Евой.
− Вы значит любовницы? – кивнув в сторону офицеров спросила я.
− Любовницы, − скривившись ответила Ева. – Выживать же надо как-то. А тут попробуй выживи. И так проходу никому не дают, а если ты еще и на лицо смазливая, так все, не найдешь покровителя, значит конец, можешь готовиться к тому, что со дня на день тебя затянут солдаты куда-то и пиши пером, все пропало. А так хоть с одним постель делишь.
− А ваш который из них? – спросила я Еву.
− А вон тот, пузатик. Оберст-лейтенант Вермахта. Добродушный такой оказался. Так я даже на его неказистую внешность не обращаю внимание за его хорошее отношение ко мне. Часто продукты мне привозит, медикаменты и прочие нужные вещи, а я соседям помогаю, трудно ведь всем сейчас здесь, − грустно проговорила девушка.
− А ваш? – бросив взгляд на Эльзу спросила я.
− Мой тот высокий, который по левую руку от фон Герцена стоит. Штурмбанфюрер СС, Генрих Штутгарт. Сволочь редкостная, хоть и щедрая, − ответила девушка.
− А кто та молодая женщина, которая в стороне стоит с этаким видом королевы? – спросила я, указывая на высокую блондинку, всю увешанную драгоценностями.
− Это Маричка Ждановская, бывшая балерина театра оперы и балета в Варшаве. Ее на выступлении увидел начальник Аушвица и к себе забрал. Теперь в Кракове живет. Стерва еще та. Видите, на ней сколько драгоценностей, это ей любовник дарит. С евреев снимает и на нее, как на елку новогоднюю, вешает. А ей все нипочем. Даже то, что драгоценности эти кровавые. Ишь с каким видом носит их, будто бы купила их. Скотина, − прошептала Эльза.
− А вы сами, Хильза, откуда? – с интересом спросила Ева.
− Я из Берлина, − улыбнувшись ответила я и едва сдержала смех, увидев с каким ужасом на меня посмотрели девушки.
− Вы немка? – спросила Эльза и сделала быстрый глоток из своего бокала.
− Немка. Но вы так не переживайте. Мне абсолютно нет никакого дела до всего того, что вы мне рассказали. Будем считать, что это была просто женская болтовня и не более, − проговорила я и потрепала успокаивающе девушек по плечу.
