− А дети? Когда убиваете детей? Тоже ничего?
− Я не убивал детей собственноручно. Если вы об этом, − спокойно ответил фон Герцен, разворачивая и кладя в рот конфету.
− Но вы ведь отдавали приказы, направленные на то, чтобы в Аушвиц отправляли семьи. А там были дети. Следовательно, вы их убивали собственноручно.
− К чему все эти вопросы? – недовольно спросил мужчина.
− Так, просто. Хочу знать, с кем имею дело, − пожав плечами ответила я.
− Я не знаю, что вам сказать. Подписывая приказ, я исполняю свой долг перед Германией. Я не насилую, не расчленяю, не пытаю. Есть среди наших солдат предостаточно тех, кто делает такую грязную работу. И вот они да, они испытывают от этого удовольствие. Я же просто солдат.
− Вы не просто солдат. Вы штандартенфюрер СС, дорогой Вальтер. А это разные вещи. Не думаете ли вы, что вы руками других творите большее зло, даже не беря в эти самые руки орудие пыток? – не унималась я.
− Вас задел вчерашний визит в Аушвиц я вижу, − пытливо глядя на меня проговорил фон Герцен.
− Признаться да, я была потрясена. Одно дело знать, другое – видеть воочию. А вы в восторге от этого детища Гиммлера?
− Почему у меня такое ощущение, что вы не просто так это все спрашиваете, Хильза? Вы хотите знать, насколько я верен рейху? По праву ли я занимаю такую должность? Или еще что? Мы ведь с вами знаем для чего вы сюда приехали. После этого визита полетят головы, не так ли, мисс Миллер?
− Да, может и полетят, − уклончиво ответила я.
− Что вы еще хотите узнать? Спрашивайте прямо. Коль уж вам так интересно. Лучше я сам отвечу на все ваши вопросы, чем вы будете черпать информацию за моей спиной и в итоге сочтете, что мне здесь не место.
− Ходят слухи о том, что вы укрываете молодую еврейку, которую вытащили из Аушвица, − проговорила я, не сводя глаз с фон Герцена.
− Это всего лишь слухи, − спокойно ответил мужчина, но по тому, с какой злостью сузились его глаза я поняла, что слухами это отнюдь не является.
Закурив сигарету и выпустив густой клубок дыма, я решила ступить на лезвие бритвы и спросила:
− Грета Мария Дюран, это та молодая еврейка? Она работает на дому и носит ребенка, вашего ребенка. Это так?
Мужчина откинулся на спинку стула и пару минут молчал. За эти пару минут его глаза стали практически темными от нахлынувши чувств, хотя по его виду нельзя было сказать, что он волновался, переживал или еще что-либо. Только глаза…в них кипел целый котел эмоций и я, видя это, внутренне ликовала. Я наконец-то нашла то, что было дорого для этого человека. Немец встал и подошел к окну, затем повернулся ко мне и облокотившись на подоконник сказал:
− Как вы догадались?
− Если честно, это была всего лишь догадка. Я не знала наверняка. Просто предположила. Ну, а вы подтвердили ее сами, − усмехнувшись ответила я.
− И что вы теперь будете делать? Доложите наверх? – напряженно спросил офицер.
− Пока я вас не пойму, то ни о чем докладывать не буду. Но девушку вам перевозить на другой адрес запрещено, это раз. Второе – все предосторожности насчет моей жизни и Вернера я предприняла, если с нами что-то случится, то вас из-под земли достанут и повесят на пару с вашей беременной женщиной. Третье – возможно, я вообще забуду об этой стороне вашей биографии, и вы будете и дальше служить и станете отцом. Документы я девушки смотрела, сделаны великолепно, не подкопаешься. А теперь все мне сами расскажите. Не люблю жить догадками и делать выводы сама. Мало ли чего я могу придумать, а вам тогда расхлебывай.
− Вы настоящий сыщик, мисс Миллер. Не зря вы занимаете такую должность, − окинув меня надменным взглядом сказал фон Герцен. – С Гретой я познакомился во Франции в начале войны. Я был там по делам урегулирования отношений между нашими странами. Она была переводчицей. Между нами вспыхнула искра и мы провели с ней пару дней гуляя по Парижу, не более. Затем я вернулся в Германию и был перенаправлен в Польшу. Далее было не до сердечных дел. А несколько месяцев назад, проверяя деятельность Аушвица, я увидел ее там за колючей проволокой. На меня с ужасом смотрели ее карие глаза. Мне этот взгляд, полный отчаяния, боли и разочарования даже сейчас снится. Я не знал, что она наполовину еврейка. Подкупив капу, особу, которая являлась старшей среди женщин, я смог вытащить ее оттуда. В охране служит мой брат, он в нужный момент открыл ворота, а я забрал Грету и спрятал ее. Вот собственно и все.
− То есть вы состоите в связи с еврейской девчонкой, у которой скоро появится ребенок. Вы хоть представляете себе, чем это вам грозит?
− Представляю. Но иначе я не мог. Эта девушка очень дорога мне. Если вы испытывали когда-либо сильные чувства, Хильза, то вы понимаете, о чем я.
− Я более чем понимаю вас, − едва сдерживая боль, томящуюся в сердце, проговорила я. – Значит вы и правда делаете вид отъявленного ловеласа, дабы отвести от себя подозрение?
− Я должен уберечь ее…уберечь их, − сухо ответил мужчина.
− Нда, никогда не понимала мужской логики. Ну да ладно. Такое отношение к своей женщине заслуживает похвалы, будь она еврейка или еще кто.
