Пустое. Везде чиновники одинаковы. Вспомнился Волоколамск. Небось найдется какая-нибудь голландская девка, прирезавшая насильников кухонным ножом.
Отцы города покряхтели и вынуждены были ретироваться. Шурка, прищурившись, смотрел в сторону Антверпена. Оттуда шло вшестеро больше французов, чем имелось защитников. Неприятельский марш замедляла только грязь.
– Почему Бонапарт до сих пор не распорядился взрывать дамбы? – раздумчиво спросил генерал у стоявшего рядом майора Коломба. – Вся Голландия была бы под водой. Мы тоже.
Тот потянулся и глубоко глотнул сырой холодный воздух.
– Отсюда удобнее всего начать взрывать. Перемычку за перемычкой. Бреда ключ не к Бельгии, а к землям, которые вы уже оставили за собой.
Французы появились на третий день после перехвата эстафеты. Шурка стоял на стене, когда дорога со стороны Антверпена начала помаленьку темнеть и шевелиться. Еще не видно было мундиров, но по пустоте остального тракта ясно – неприятель. Все подводы, телеги, случайные всадники поворачивали в сторону.
– И чем мы это отобьем? – бесстрастно спросил генерал у Бюхны, которому все равно, где помирать, лишь бы с музыкой.
Тот пожевал малиновыми губами и не сообщил ничего вразумительного: пушки из Амстердама еще не прибыли.
– У меня руки чешутся взять англичан в заложники и начать расстреливать по одному, пока их десант не поторопится, – бросил Бенкендорф. Он уже догадывался, что за ветер мешает островным воякам. Ждут, пока французы стряхнут русские отряды с лица Голландии. А уж потом британцы большими силами и без особого труда понудят старых врагов вторично ретироваться. Каждый играет за себя.
Между тем Карно – по мирной профессии математик – хорошо умел считать. В его распоряжении было 18 тысяч, и он даже не стал вести правильную осаду города. Пошел на приступ с ходу. Что там засело за стенами? Тысячи две наберете? Не верю.
Восемь легких, еще вчера конных, а сегодня водруженных на стену орудий – все, что защитники могли противопоставить осаждавшим. Но они стреляли с такой интенсивностью, что даже Молодая гвардия попятилась. Чудо Господне!
– Давай башкир! – распорядился Бенкендорф. И в тот краткий момент, когда неприятель смешал ряды из-за обстрела, на него вылетел странный отряд с луками и саблями. Зверское было зрелище. Башкиры навели в рядах наступавших еще больший беспорядок и снова скрылись в крепости.
Искомый час был получен. По каналу в Бреду уже входили корабли с пушками. Амстердам рискнул отдать часть своей стенной артиллерии. Моряки прошли, проминая декабрьский лед. Кроме них на палубах сидели национальные гвардейцы, которые тут же стали скатывать тяжелые орудия по сходням, не имея ни малейшего понятия, как ими пользоваться и очень надеясь, что среди осажденных найдутся артиллеристы.
– Василису им! Василису!
Без него догадались. Девка давно распоряжалась в порту, крутясь возле пушек, как возле коров в хлеву, и объясняя все, что голландцы не понимали, выразительными тычками в ухо.
– Может, вы заберете свою Афродиту? – деликатно осведомился майор Коломб. – Среди англичан есть канониры.
– Ни за что, – отрезал генерал. – Пусть слушают нашу красавицу. Она наводчица от Бога.
Как-то сговорились. Когда вкатывали пушки на заранее подготовленные места и Василиса ладно утаптывала их колеса – то полешко подложит, то ободом от бочки не пойми к чему прикрутит – ее оценили даже британцы.
– Короший девка! Давай, давай!
Тут обнаружилось, что осаждавшие додумались до парламентера. Стало быть, повысили врагов в ранге: с ними будут разговаривать.
– Сдавайтесь!
Это после того, как мы отбили вашу первую атаку? Хоть предложите приличные условия. Мы покобенимся. А пока суд да дело, может, пушки на место встанут.
Уже были подведены французские орудия. Уже прозвучала первая команда, и первые раненые на стенах показали пестрому разноязыкому воинству, что с ним не в игрушки играют.
С белым платком на штыке к Антверпенским воротам приблизился артиллерийский капитан.
– Генерал Карно приказывает вам сложить оружие!
– Это вам он может приказывать! – немедленно отозвался майор Коломб, хотя его никто не спрашивал и вообще кавалеристу на стене делать нечего.
– Генерал ценит ваше мужество и обещает сохранить жизнь!
– Нам не нужна жизнь без свободы отечества! – завопил по-французски Петр Ван Ос.
Какими судьбами художник оказался на стене? Видимо, хотел увидеть все своими глазами и зарисовать на досуге. Пошли ему Бог досуг!
– Отставить! – рявкнул Бенкендорф. Все, ну все лезут вперед. Никакой субординации. – Дружище, Жубер! Не думал снова вас встретить!
Артиллерист задрал голову и был донельзя сконфужен при виде свесившегося с парапета генерал-майора.
– Вы же давали слово никогда больше не воевать против России!
Действительно, при размене пленных во время перемирия с них было взято подобное обещание.
– Мы же в Голландии, – хитро прищурился капитан. А потом весь как-то поник. – У нас набор. Гребут всех. Стыдно сидеть дома, когда призывникам по пятнадцать лет.
– Вы с ними пришли? – насмешливо осведомился Бенкендорф. – Генералу Карно республиканские сапоги не жмут?
