Принц пришел от предложений в восторг и бурно поддержал. Уход русских из столицы устраивал всех. Рано радуетесь. Уж если мы что займем, как говорит Лев Нарышкин, нипочем не отдадим.
Кстати о Льве.
Они повздорили. Даже подрались.
– Реквизиции, значит? – кулак Бенкендорфа впечатался в левую скулу Нарышкина, и тот отлетел к стене.
От неожиданности граф не успел понять руку.
В гостиной чистенького голландского домика никого не было. Генерал-майор предварительно попросил Льва выйти с ним для разговора. Извинился. А потом врезал. Для просветления мозгов.
– Ты что устроил? Облагаешь данью людей, которые готовы нам помочь? Чингисхан хренов!
Лев ошалело потер затылок, которым стукнулся о ясеневый комод.
– Я тебя вызову на дуэль. Когда все кончится.
Шурка фыркнул. Да на здоровье!
– А пока изволь вернуть награбленное. Награбленное, я сказал.
Конечно, Голландия соблазнила бы и ленивого. Самым ленивым оказался Нарышкин, посланный с миссией еще до Бенкендорфа. Он застрял в Цволле, намереваясь сплотить отряд местных патриотов и уже с ним… Отряд не сплачивался. И, прибыв в город, Александр Христофорович понял, почему.
Уже на подступах к Цволле генерал заметил длинную вереницу крестьянских телег. Мрачный народ в деревянных, разбитых и вымазанных грязью башмаках сидел, посасывая трубки, и на конный отряд, пролетевший мимо них, глядел с явным неодобрением.
Шурку это покоробило. В других местах им махали, выносили фрукты и шипучий сидр, удивляясь, как после него казаки еще поедут верхом. Те пили «квасок», благодарили и зыркали вокруг, что плохо лежит.
«Ботавки» ребятам понравились. Уже разошлись слова Платова: «Ничто, девки благонравные, белые, как наши ярославские купчихи». Берем. На седло и до сеновала. Голландки тоже носов не воротили, выходили к дороге с товарами и возвращались с барышом: кто с приплодом, кто с горстью серебра. Словом, хорошо ехали. Душевно.
И вдруг эти телеги. Не пустые. Крытые дерюгой. Серые лица у сопровождающих. Нам не рады? Шурка удивился, потом рассердился, и в штаб Нарышкина вошел, закипая, как самовар.
– Где же отряд? – он начал без приветствия и таким тоном, что Льва должно было сдуть со стула.
Но тот не двинулся. Сидел в чистой бюргерской столовой, в хорошем доме, где хозяева, если и были, то попрятались. И изображал завоевателя.
– Где отряд? – Бенкендорф покрепче перехватил хлыст и шагнул к столу, словно намеревался бить старого приятеля.
– Барон!
Сроду он бароном не был!
– К чему такая спешка? Раздевайтесь. Садитесь. Отдохните.
– Ты не наотдыхался?
Нарышкин скроил кислую мину. Рвение к службе было ему чуждо. Хотя подвиги манили, и он мог напрячь силы – ненадолго, на один бросок. Но потом вновь терял интерес ко всему и сибаритствовал. Сейчас был именно такой момент.
– Тебе поручили собрать здешних патриотов и снарядить отряд в Амстердам. Так?
– Так, – обреченно согласился граф. – Не идут они в отряд. Едва провиант достаем.
– Что-то я не заметил дорогой, чтобы они нам хоть в чем-нибудь отказывали.
– Пока боятся, не отказывают, – парировал Лев. – Как французам. Кстати, поздравляю. Ведь это часть империи Бонапарта. Мы на вражеской земле. Дошли!
Шурка еле сдержался.
– Это несчастная страна. Какие враги, если они нам фрукты подолами носят?
Нарышкин смерил генерала понимающим взглядом, мол, тебе подола глаза застят.
– Прикажешь лошадей грушами кормить?
Фураж нужен. И провиант. Но не такими же средствами!
– Я реквизирую все необходимое для войск, – отрезал Нарышкин. – А довольны местные, недовольны – дело пятое.
– Вот поэтому никакого отряда и нет, – рассердился Бенкендорф. – Посмотрим, как у меня дело пойдет.
Лев с холодным гневом раздул длинные черные усы.
– Ты приехал меня сменить?
– Нет, взять под команду. Пойдем на два слова…
Александр Христофорович вышел из штаба и в сопровождении своих адъютантов направился к складам. Город выглядел неприветливо. Ни одна Рубенсовская красотка не выдавливала грудью окно, не махала кружевным платочком, не звала в гости на кофе с продолжением.
У складов толпились интенданты Нарышкина, принимая реквизиции. Длинный хвост подвод уходил аж к городским воротам. Бенкендорф прошелся мимо телег. Даже жаль отдавать!
– Кто у вас старший? – обратился он по-немецки к одному из угрюмых возниц.
Старших не было. Все из разных деревень.
– Разворачивайтесь!
Предложение выглядело неправдоподобно.
– Составьте дома списки, что уже отдано. Привезете в ратушу. Русский царь намерен расплачиваться.
К нему приковылял один почтенных лет и жеваного вида субъект в вязаной шапочке. От него воняло не то навозом, не то парным молоком.
– А за прогоны? Лошадей мы трудили.
– И за прогоны, – согласился генерал, уже понимая, что неуместная щедрость может выйти боком.
– Почему так?
– Его Величество приказал обходиться с вами как с союзниками.
– Реквизиций больше не будет! – побежало по цепочке вставших телег. – Станут покупать.
– А деньги-то у вас есть? – насмешливо осведомился вонючка.
«Шел бы ты, дед, пока не бьют».
Шурка дипломатично промолчал.
