— А…да нет. Читал когда-то про французскую и голландскую обувь. О том, что придётся и самому носить даже и не думал. Знал бы, что она тут буквально «горит» не по дням, а по часам, не стал бы менять на этапе.
— Менять? — уцепился за главное мастер.
— В эшелоне меня привлекали в команду по уборке трупов. И не раз. Ну я и… чего одёжке-то пропадать зазря?
— Мародёрничал, значит? — Шурка с интересом взглянул на меня поверх роговой оправы очков. Но в голосе его я не заметил осуждения.
— А как хочешь, так и называй, только потом я эти же шмотки на еду для истощённых и раненых пленных сменял у местных. А так бы растащили пшеки или в земле сгнило обмундирование. Теперь вот жалею, что не придержал лишнюю пару сапог и танкистский комбинезон. Всё покрепче бы одёжка-то, чем моя гимнастёрка с шароварами.
— Дурик, — повторил Шурка, ухмыльнувшись, — неужто и вправду всё на жрачку для других сменял? Ничего толкового не припрятал? — закамуфлированный равнодушным тоном интерес всё же проклюнулся. В напряжённой позе мастера и блеснувших в свете керосинки стёклах очков отразилась…жадность?
Похоже, клюёт. Надо осторожно подсекать и подводить.
— Да так, по мелочи… а что, интерес имеешь, Шурка?
— Смотря на что, — развёл руками умелец.
— Ножик есть перочинный. Швейцарский. Пять лезвий. Отвёртка, шило и пилка. Вещь! — я достал последний мой ночной трофей из Перемышля, если не считать рейхсмарок и золота, положил на ладонь.
Шурка было протянул руку, но тут же, глянув на меня, уточнил: «Можно глянуть?»
— Отчего ж не поглядеть, коль договоримся?
— Договоримся, договоримся…как тебя? — Шурка-Механик задумчиво вертел нож, открывая одно за другим лезвия и чуть ли не цокая языком.
— Пётр.
— Хм. Ну ладно, Петро. Вещь правильная и не разболтанная. Могу предложить мену.
— …? — я вопросительно вскинул брови.
— Могу тебе за него смастырить гольцшуги, две пары с брезентовым верхом и кожаной выстилкой изнутри. Месяц — не месяц, а недели три каждую без ремонта проносишь.
— Хм. Не знаю, не знаю. То деревяшки, а тут вещь знатная, заводская, качества швейцарского, — как бы раздумывая протянул я.
— Три пары не дам! Много. А еды у меня сейчас нет. Разве что на той неделе заказ один сделаю. Обещали расплатиться. Из него могу добавить два яйца. Утиных. Пойдёт?
Я мысленно удивился. Надо же. Яйца! Роскошь в наших условиях неимоверная. Но Шурка нужен был мне совсем для других целей. Налаженный через него канал можно было бы в дальнейшем использовать более широко. Было явно заметно, что нож ему глянулся. Начну торговаться — обидится. А мне нужно его доверие и расположение. А главное — связи! Ох, непрост этот очкарик, нутром чую, непрост!
Пытаться выходить с деньгами через полицаев или напрямую к охранникам — утопия. Меня скорее грохнут за мои «богатства», чем будут торговать. Особенно такие, как тот вайдовский ставленник, кинувший меня на золотую цепочку. Тут всё давно понятиями прописано: когда фраер пытается играть в криминал и его кидают — то кидок не предъявляется. Сам виноват. Короче, Гавр, ты сам себе злобный Буратино. Если уж лезть в это кубло, то по-умному.
— Не, не надо яиц. Две пары деревянных башмаков нормально будет. Вместо еды…может, у тебя в хозяйстве найдётся для меня котелок лишний или миска? Задолбало кружкой баланду мерить.
— Хм, а что? Идёт! — впервые улыбнулся Шурка, радостно пряча перочинный нож в карман пиджака, — будет тебе обувка к послезавтрему. А ёмкость…погоди-ка немного, — он встал из-за стола и подошёл к большому покосившемуся деревянному шкафу. Заскрипели створки.
— Цени! Настоящий кохгешир, полевой котелок вермахта! — он протянул мне изрядно помятую ёмкость с облупившейся краской и дырявой крышкой, — ты не гляди, что сверху две пробоины от осколков и у крышки ручка отсутствует. Я там плоскогубцами подмял: жёстко держится, не слетит. Оно тебе и не особенно нужно! Зато два литра баланды входит и можно с собой таскать, только верёвкой крышку я бы ещё для верности фиксировал, да тряпками пробоины заткни — и не прольётся. Вещь!
Вот же пройдоха! Явно с помойки девайс. Но по большому счёту он прав: мне ли выбирать? И так на раздаче через раз разрешают в кружку повторно баланду наливать. Как же надоело, что вся жизнь последние недели крутится от кормёжки до кормёжки. А куда деваться? Аватар давно на ограниченном ресурсе. Хорошо, что пока ни слабости, ни нарушений сознания существенных не случилось. Мага вон на что здоровый бугай был, когда приехали, и тот, что не день, уже к полудню с дрожащими руками и коленками на вагонетке повисает. А дальше что будет? Обмороки голодные пойдут? Так недолго и в котлован сверзиться. Эх…
Я постарался изобразить на лице максимальную благодарность.
— Спасибо, Шурка. Вот это от души! Выручил. Ты, знаешь…ещё вопросик к тебе имеется.
— Ну? — мастер уже вернулся к столу и обернулся, снова недовольно нахмурившись.
— Я так понимаю, что у тебя тут завязки кое-какие есть: купить — продать?
— Есть, есть…да не про твою честь. Или ещё что имеешь предложить?
