Десять лет назад наша первая любовь разбилась о незрелость и неспособность противостоять обстоятельствам.Сегодня он — жёсткий и неподкупный служитель закона, а я жена человека, обвиняемого в ужасных преступлениях.Я верила своему мужу и была готова биться за него до конца, пусть наша совместная жизнь и не играла для меня красками чувств и страсти.Однако я недооценила силу первой любви, её способность затуманивать разум и кружить голову.Но что если чувства проснулись только у меня и это лишь его способ добиться цели?
Злата
Злость. Она распирает, рвёт на куски. Чёртов новый следак! Увидеть бы этого умника.
— Злата Владимировна, машину в гараж или планируете ехать?
— Жди, Коля, скоро поедем. Перекусить успеешь, если что, но сильно не расслабляйся.
Кивнув водителю, чеканно шагаю по плитке во дворе. Внутри всё звенит от негодования. Это же надо! Мы ведь совсем не ожидали. Думали, вопросов не возникнет больше у прокурора.
— Злата! — Лариса уже приехала и дожидается меня в гостиной. Едва я распахиваю двери в холл, она поднимается с дивана и спешит ко мне. — Так это правда? Глеб в тюрьме?
— Ты для статьи интересуешься? — замираю, уперев руки в бока и сердито смотрю на неё.
— Обижаешь, — выпячивает губы девушка. — Всё никак мне не можешь забыть ту мелочь, да? Я сейчас же по‑дружески, Злат.
Выдыхаю, сложив губы трубочкой, как учила психотерапевт, когда мне нужно остановить разгоняющееся на эмоциях сердце, и будто вся сникаю.
— Прости, Лара. Да, всё хреново.
Лариса Артёмова — журналист и главный редактор новостного сайта «Элитари», моя лучшая подруга и бывшая сокурсница. Вообще‑то, она хорошая подруга, но иногда забывает выключить в себе журналиста. Однажды был момент, когда я рассказала ей ситуацию в знакомой нам известной семье, а потом это, пусть и не подробно, появилось в прессе. Мы тогда знатно поссорились, но Лариса извинилась и обещала, уверяла, что понятия не имела, что это конфиденциальная информация. Обещала, что больше ничего из наших приватных бесед никуда не просочится.
Я позлилась, попсиховала, но в итоге простила её, хотя в такие моменты, как сейчас, иногда напоминаю.
— Насколько?
— Глеба взяли под стражу прямо в зале суда на предварительном слушании. Я до сих пор не могу отойти от шока, понимаешь?
Я сбрасываю накидку на диван, снимаю туфли, беру их в руки и иду в сторону лестницы на второй этаж, Лара идёт рядом.
— Всё должно было разрешиться, Глеб позаботился. Но его дело почему‑то отдали другому следователю, и тот раскопал новые обстоятельства. Не просто мутки с налогами, что‑то, вроде бы, намного серьёзнее.
— Что конкретно?
— Не знаю пока.
— Что говорит адвокат?
— Что мы в заднице.
— Так и говорит?
— Да, только юридическими терминами.
Я толкаю дверь в спальню, прохожу к кровати и устало опускаюсь на край, сдавливаю виски и тру их. Лара опускается на софу возле туалетного столика, тоже сбрасывает туфли и подбирает ноги под себя.
Мой муж Глеб Дембицкий — известный в городе бизнесмен. Месяц назад им заинтересовались в органах, когда тендер на торгах выиграл не Добролюбов, как два предыдущих года, а фирма Глеба. В сфере крупных перевозок он давно, но в северном направлении стал развиваться относительно недавно. Глеб поторопился, и я ему об этом говорила, но он не прислушался. Перешёл Добролюбову дорогу, и вот результат.
Но мы быстро всё утрясли. Хороший адвокат, работающий с нашей семьёй уже много лет, разумно и тонко повёл дело. Доказательств того, что фирма Глеба скрывает большую часть доходов от налоговой, не обнаружилось. Даже до суда дело бы не дошло. Всё должно было решиться сегодня на предварительном слушании, но внезапно прокурор сказал, что в деле были обнаружены новые факты, не только по 199 статье, дело отправлено на доследование, и заниматься им теперь будет другой, новый специалист.
— И что за новый следак? — спрашивает подруга. — Он совсем бессмертный, что ли?
— Не знаю. У меня с ним встреча через час. Адвокат подъедет сразу к Управлению.
— Я прям не завидую этому следаку, — понимаю, что подруга хочет поднять мне настроение. — Возьми там его хорошенько за… горло. Ты это умеешь, Злата.
Невесело усмехаюсь в ответ и расстёгиваю платье. Надо переодеться. Неплохо было бы перекусить, но аппетита снова нет. Мой врач бы уже прочёл мне нотацию по этому поводу, но его здесь нет, так что…
— Нет, ну а что? — не унимается Лариса. — Будь хоть какой он деловой, это он ещё с Дембицкой не тягался.
Достаю из гардеробной деловой серый костюм, но потом, подумав, вешаю его обратно. Вытаскиваю чёрное платье‑футляр с закрытыми плечами без рукавов и ниже колен. Вдруг этот чёртов следак сексист? Однажды на деловой встрече предполагаемый партнёр сделал Глебу замечание, что я, его жена, пришла в брючном костюме, а это не по‑женски.
Поправляю макияж и причёску, делаю несколько дыхательных упражнений, чтобы успокоиться и настроиться, беру жакет, туфли, и мы с Ларой спускаемся вниз. Водитель уже ждёт.
По пути в Управление полиции высаживаем Артёмову возле её офиса. Адвокат уже ждёт меня на крыльце.
— Злата Владимировна, готовы?
— Не знаю, к чему конкретно, но да. Давайте выясним, что тут за товарищ решил рискнуть карьерой.
Дежурный пристав проверяет наши документы и пропускает внутрь, объясняет адвокату, куда нам нужно пройти, пока я отвечаю эсэмэской матери. Снова звонила. Но я вроде бы понятно сказала, что занята, зачем по сто раз набирать?
